Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Я учился в Литинституте. Часть 1

11.02.2016
Текст: Татьяна Чижова

О том, зачем поступают в Литературный институт, как проводят дни тамошние студенты и чем они отличаются от всех остальных людей, читайте ниже.



Наталья Попова- продюссер спецпроектов, ридер

В Литературный институт я поступала на заочное отделение в 2005 году уже взрослым человеком с состоявшейся карьерой и характером. Но очень подпирало (и меня, и карьеру) отсутствие высшего образования. Специальное уже было, а вот институты отваливались один за другим. Так что в Лит приехала за образованием, одним из лучших лингвистических в стране. За чем приехала, то и нашла.
Во время сессий я и мои друзья жили в общежитии. Это один большой «квартирник» длиною в месяц. С небольшими перерывами на экзамены. Об этом написаны романы и повести.

Вообще говорить о студенческой жизни в общаге можно долго и со вкусом. В тесных комнатках решались мировые проблемы и обсуждались глобальные идеи. Также остро стояли вопросы — где бы взять денег и что бы съесть. Финансовые возможности у всех были разные, поэтому нас очень спасали бесплатные талоны на обед, которые в 2005-2007 годах выдавали всем студентам. Часть моих однокурсников такой подарок просто спасал. Мое положение было чуть лучше, но в голодный день не только коню в зубы не смотрят, но и литовской гречке. Когда талончики отменили, пришлось искать новое место, где можно было бы недорого пообедать. Таковое нашлось в здании напротив. Но вскоре откуда-то появилась легенда, что в подвалах дома расстреливали литераторов. Из-за этого особо впечатлительные студенты предпочитали сидеть голодными.

Еще нас спасали «буржуйские» автоматы с кофе, которые установили в институте в обоих корпусах. Утром в коридорах всегда было тихо и пахло кофе. Студенты пытались проснуться, выпивая чашку за чашкой.

Простое правило гласило: вкусный кофе — горячий. Идеально, когда он просто есть. Еще лучше без сахара.

Вечный размен монеток и попытки не допустить попадание сахара в стаканчик. Ставили эксперименты под общий хохот. Ни разу не получилось. До сих пор скрипят на зубах от предательского звука струи сахара под напором.

«Заочники» занимаются в отдельном корпусе. Большая часть лекций проходит в 35 аудитории. По легенде, именно там (знатоки укажут место около одной из колонн) была комнатка, которую Литфонд выделил чете Мандельштам. Особенно занятно было в контексте этого отвечать на зачете о поэзии начала XX века. Под зорким оком большого портрета Горького.

Мне повезло с учителями. Они — одно из самых светлых, ярких и любимых воспоминаний того времени. Времени очень особого. Есть человек, которого в Лите обожают все. Борис Андреевич Леонов. Мы собирали его цитаты:

«Что вы меня, старика, спрашиваете... Читал, читал. Но вот читаешь вашего Пелевина, а хочешь Пришвина... Вроде тоже на "П"».

Его байками заполнены многие мои годы. 

Чему я научилась в Лите, судить не мне, но вот извечный миф «в Лите учат писать» давно навяз в зубах. Институт был задуман совсем не за этим. Нет, «писать» научить нельзя. Как ходить, как жевать, глотать, дышать. Но есть практики, помогающие сформировать походку, реабилитировать после травмы, дыхательные практики, курсы правильного питания. Литературный институт имени А.М. Горького создан, чтобы дать творческим людям образование, необходимое каждому пишущему (и не только) человеку. Чем выше уровень образования, тем виртуознее и свободнее владение словом. Остальное вопрос упорства, упрямства, таланта и везения. 

Я получила желаемое образование и поддержку. Смогла определиться, перестать бояться самой себя, шарахаться в многообразии представленных жанров и целей.

Получила конкретные навыки работы с текстом, своим и чужим, корректуры, редактуры, внутренней цензуры. Даже реакция на критику – не самая простая задача для пишущего человека. 

Очень скучаю по канувшей в Лету юности и друзьям. Шумным прогулкам по Москве, спорам и импровизированным чтениям абы где. Завораживающим лекциям, где в притихшей аудитории было слышно, как возмущается чему-то случайная муха.

 



Наталья Аверкиева- писатель, журналист, редактор

В Литературный институт я решила поступать лет в 12-13, а в 15 у меня уже не осталось никаких сомнений, кем я хочу быть. Всегда мечтала стать писателем. Однако в 11 классе, когда надо было окончательно определяться с выбором вуза, мама настояла, чтобы я выбрала более адекватную и престижную профессию экономиста или бухгалтера, потому что они никогда не останутся без куска хлеба. Так я попала в Полиграфический институт, ныне Университет печати, потому что он хотя бы немного был близок мне по духу, в нем учили печатать книги. Отучилась 6 лет, отдала диплом об экономическом образовании маме и через несколько лет на авось пошла сдавать экзамены в Лит. Без подготовки, без репетиторов.
На вступительные взяла с собой только ручку, блокнот и пачку валерьянки, которую я выпивала перед началом каждого экзамена.

Пошла и все сдала на высокие баллы. Едва не провалилась на финальном собеседовании, но это была, как я потом поняла, моя ошибка — надо было выбрать другое направление. И все же, невзирая ни на что я поступила. Каждый день в Лите был необычным. Это совершенно творческий вуз, где кругом ходят такие же шизофреники (в хорошем смысле), как и ты, — у них такие же миры в головах, они говорят то же, что и ты, они видят и чувствуют так же, как и ты. И если вы видите на лавочке в институтском дворике человека, который сначала говорит сам с собой, а потом что-то записывает в блокнотик, не переживайте, с ним все в порядке, человек всего лишь Творит.

Творческий вуз не похож на другие. Ты можешь быть совершенно сумасшедшим в одежде, поведении, взглядах, ты можешь быть безгранично талантливым, нести чушь и быть уверенным, что тебя поймут

В Лите ты свободен внутренне, полностью открыт и раскрепощен. Для мира вне творчества ты просто псих, который странно одевается и странно себя ведет. В Лите ты свой и со своими.

Студенческая жизнь в Литинституте мало отличается от студенческой жизни в других вузах — занятия по полтора часа, лекции, семинары, практика, перекур на переменах, болтовня и обсуждение с друзьями, личное или творческое. Обсуждение текстов, идей, сюжетов, рифм, песен.

Мы читали рассказы или стихи друг друга и делились опытом, советовали, советовались. Это особая атмосфера, одна стихия. В обед бегали в любимый «Макдональдс» на Пушкинской, потому что быстро перекусить можно только там. Если вы видите в «Макдаке на Пушке» странных людей, которые несут какой-то странный бред — это студенты Лита. И еще, мы много ходили в музеи. Я не знаю, почему, но мы прогуливали лекции и занятия именно в музеях. Не бухали где-то на лавочках в скверах (хотя не без этого), а облазили все музеи в округе. Случались у нас и драки. Особенно страдали некоторой странностью поэты. Многие из них были запойными, потом становились агрессивными. Самых гениальных скрепя сердце, под честное слово мастеров прощали раз за разом, но многие до конца обучения так и не дотянули.

Знаете, Литературный институт — это самый честный в мире институт. Тут работают потрясающие преподаватели, очень сильные, очень творческие, очень интересные. Здесь не берут взятки. Правда-правда. У нас ходила байка по институту, что перед госэкзаменами студенты накрыли стол для преподавателей. Был дикий скандал и отчислили всех, кто был в тот момент в аудитории, включая случайно пробегающих младшекурсников. Взятки для всех были строжайшим табу, даже обсуждение «особого подхода» пресекалось на первом же слове, потому что и у стен есть уши, а вылететь из любимого вуза из-за подобной глупости недопустимо, лучше пойти и все хорошенько выучить. Максимум, на что шли студенты, — это на цветы для преподавательницы. Про самих преподавателей можно тоже слагать легенды. Меня на первом курсе поразил Юрий Михайлович Папян. Наш преподаватель старославянского языка. Я всегда слушала его с таким упоением, это было настолько интересно и так восхитительно… Никогда не пропускала его лекции за три года ни разу. Он поставил мне тройку на экзамене, хотя я честно готовилась и всё учила. Мне было очень стыдно перед ним, но это была объективная и очень правильная оценка — старославянский я не знала. Совершенно волшебный литературовед Алексей Константинович Антонов, чем-то похожий на доктора Хауса. Мне казалось, что он прочитал книг больше, чем хранится в Ленинской библиотеке. Сергей Романович Федякин, Юрий Иванович Минералов, Cтанислав Бемович Джимбинов и многие другие… Когда мы на следующем курсе в расписании видели знакомые фамилии, то радовались так, словно встретили старого друга. Люди-профессионалы, увлеченные своим делом, способные самые сложные вещи рассказать настолько увлекательно, что иногда мы даже задерживались после занятий, чтобы обсудить какие-то интересные вопросы или дослушать лекцию. В Лите было очень легко учиться и очень интересно. Конечно, были и сложные преподаватели, некоторым зачеты и экзамены сдавались по двадцать раз буквально, когда уже не понятно, кто кого возьмет измором. Иногда дело доходило до того, что мы засылали гонца в деканат, чтобы тот проверил, в каком настроении сегодня преподаватель и есть ли смысл идти на очередную пересдачу. Иногда мы предпочитали пропустить. Через неделю история повторялась. И так до победы.

Еще у нас был прекрасный декан — Зоя Михайловна Кочеткова и ее верный самый строгий в мире заместитель Александр Владимирович Великодный (у него фантастической красоты подпись, которую невозможно подделать из-за ее сложности, и абсолютный каллиграфический почерк). Господи, Зою Михайловну все не просто обожают, а фактически боготворят, потому что она потрясающий человек.

Я всегда говорила, что научиться писать нельзя. Тебе это или дано или не дано. Ну вот у меня нет слуха и музыкального чутья. Я могу научиться что-то играть на пианино или гитаре, но на этом и все. Так и тут.

Лит не учит тебя писать, Лит помогает тебе развить свой талант, вытащить его наружу, развернуть, прокачать, раскрыться.

Что дал лично мне Лит? На семинарах я узнала многие технические тонкости письма. На драматургии прокачала уровень построения диалогов и речи персонажей. На лекциях, когда мы рассматривали творчество писателей, я «препарировала» их произведения. Для меня было важно не то, о чем в них, а то, как писатель строит свой текст, как стилистически решает те или иные моменты, как технически оформляет и закручивает сюжет. Я смотрела как художник и разбирала картинку текста по цветам. Я слушала как музыкант и расписывала музыку текста по настроению, стараясь понять, какие фишки применял писатель в своем тексте, чтобы добиться такого эффекта. Лично для меня эти годы стали неоценимыми в плане развития и творчества. Но я пришла в институт уже взрослой, за мной не стояли мама и папа, чьи надежды я должна была оправдать, мне было все равно до оценок, я откровенно сливала предметы, которые мне были не интересны и не помогали в развитии, для меня было важно выбрать все то, что поможет мне развиться как писателю — технику, нюансы, особенности, стилистические мелочи и т.п. Мне это было интересно и полезно. Многие ничего не получили, кроме диплома.

Часто вспоминаю атмосферу, друзей, наши семинары, споры и общение. Сейчас такого нет. Вокруг меня нормальные люди и приходится к ним приспосабливаться.

Но мы поддерживаем связь с друзьями до сих пор, общаемся, встречаемся и помогаем друг другу. Советую ли я поступать в Литинститут? Не хотела бы брать на себя ответственность и решать за кого-то, поступать или нет. Если вы не умеете писать или большой лодырь, то Лит вас ничему не научит, вы так и будете мечтать, витать в облаках и фантазировать, что вот если б да кабы. Лит — это колоссальная самостоятельная работа над собой. Лит не дает готового решения, он не пишет инструкции, он не объясняет, как и что делать. Вы можете все это найти сами, отфильтровывая, отфильтровывая и еще раз отфильтровывая тонны информации, буквально по крупицам выуживая нужные вам правила и придумывая какие-то законы. Вы пройдете через жесткую критику своих, казалось бы, гениальных работ, вас много раз макнут носом в ваш отвратный текст, вы научитесь обтекать и стряхивать чужие злые слова, у вас вырастет прочный панцирь и отрастут острые зубы. Но если вы сильны духом, если ваше желание стать настоящим писателем сильно, вы, как мощный молодой побег, пробьетесь через этот асфальт и вырастете сильным Автором. Вот этому вас научит Лит. Слабаки отвалятся, будете ли вы в их числе, или ваше имя станет известно всему миру — решать только вам. Если бы я могла еще раз поступить в Литературный институт и отучиться там несколько лет, я бы поступила.

 



Нина Шалфей - корреспондент Сахалинской телекомпании

Итак, почему именно Литинститут? 11 класс, пора выбирать себе профессию. Мама принесла мне справочник «Все вузы Москвы». Я полистала его и поняла, что самым легким для меня будет поступить именно в Литинститут. К тому же на творческий конкурс работы уже готовы – десятки маленьких рассказов, которые я периодически писала для себя и своих друзей, осталось только перенести из тетрадей в формат А4.
После поступления я жила в общежитии на улице Добролюбова. Пожалуй, это был самый веселый год в моей жизни. В друзья мне достались отличная соседка и ее будущий муж.

Мы вместе разматывали по этажам пожарные шланги, вспарывали перьевые подушки и рисовали трупы от тараканов на полу мелками «Машенька». Душ находился в подвале, три-четыре крана на все этажи. Однажды, пока моя подруга мылась, я забрала ее одежду и полотенце. Как и в чем она возвращалась в свою комнату на пятый этаж, я уже не помню.

Вообще, это было абсолютно нормально – теплым майским вечером, не дождавшись своей очереди в душ, выйти на улицу, завернувшись полотенцем, как шарфом, сесть в трамвай и уехать в центр.

Через стенку от меня жила самая популярная женщина общежития. У нее была достаточно экстравагантная внешность, и она любила заложить за воротник и занять денег. Однажды мой одногруппник попросил ее вернуть ему долг – рублей пятнадцать. Она ответила, что сделать этого не может, так как копит на пластическую операцию. Вообще, Лит – это заповедник белых ворон. Каких там только не встречалось персонажей.

Пары мы прогуливали регулярно, гоняли чаи в близлежащем кафе «Копакабана» (кажется, так оно называлось), шатались по городу или просто отсыпались после веселой ночи в общаге. Оправданием для пропусков считались жалобы на депрессию, творческую импотенцию или наоборот – писательский порыв.

Чему учит Литинститут? По моему глубокому убеждению, научить писать нельзя. Можно выдрессировать. Можно заставить периодически просто писать.

Мой мастер учил: одна из составляющих литературного произведения – это волшебство.

В Литинституте просто давали свободу. Там каждый себя чувствовал писателем, как рыба в воде. Эта атмосфера и есть самое главное.

Чаще всего вспоминаю своих мастеров, однокурсников.

Скучаю по разговорам между лекциями. По чудесному преподавателю Антонову: «Первым поэтом был волк». Он обращал свой взор к окну – уже смеркалось – и выл на луну. Он в лицах показывал особенности древнегреческой комедии. Мы ныряли за ним сквозь века, за секунды проходили тысячи километров. Это было прекрасно.

И даже не верится, что все это было на самом деле и со мной.

 

Однажды с подругой мы устроили маленькую революцию. Каждый день нам выдавали талоны на еду. По ним мы бесплатно обедали в кафе, которое располагалось на территории института. Прежде чем получить талон в деканате, мы выслушивали длинные гневные речи за все прогулы и промахи. И вот однажды мы обнаружили, что в деканате никого нет, а на столе лежат заветные талоны. Мы как истинные Робин Гуды не поскупились и взяли на всех. Раздали во дворе и весело пошли есть. К слову, долго я в первый раз в институте не продержалась – меня выгнали с первого курса. Так и сказали: «Погуляй несколько лет и приходи». Потом я поступила уже на заочку и через шесть лет вышла с корочкой лит- работника.

В Лите училось много ярких людей. Конечно, в этом случае я не могу не вспомнить моих однокурсников – поэта Андрея Гришаева и чудесную Олю Силявину. Их свадьбу мы, кстати, играли в Сибири. На неделю село Седельниково, что расположилось на реке Уй, наводнили студенты Литинститута. Из второй партии, когда я уже училась на заочке, самым ярким для меня и порой невыносимым был Леонид Лавровский. Вот недавно наткнулась на сюжет про этого молодого и талантливого режиссера-актера-преподавателя. Но боже мой, какую ахинею он иногда нес…

 

Студент Литинститута обязательно должен сдать латынь и историю древних цивилизаций, хотя бы к пятому курсу. Если повезет, то можно даже приобрести латинский акцент.

А вообще, это чудесное место. Да-да, заповедник белых ворон. Рекомендую.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Лит.афиша. Литературный февраль.

О самых интересных литературных событиях начала года читайте в нашей афише. Выставки и поэтические вечера, презентации новых книг и встречи с известными писателями.

Французское кино на каждый день

Год литературы в России вполне оправданно и закономерно сменил Год кино. Что ж, ждем громких и не очень экранизаций и премьер отечественного кино. Ну а пока смотрим и пересматриваем французские шедевры. Простые и сюрреалистичные, как всегда.

Как они делают это. 5 историй людей, написавших книгу.

Обыкновенные истории о неслучайных случайностях, которые оказываются в твердом переплете.

Мнимые величины

Наверное, делить прозу по гендерному признаку некорректно. Но мы это делаем. Хотя бы потому, что эта книга будет очень интересна мужчинам. Впрочем… как и женщинам. Знаете, «Мнимые величины» – это тот случай, когда не находишь слов, чтобы описать силу, с которой книга врывается в жизнь. Именно поэтому мы очень-очень советуем ее прочитать.