Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Вино из одуванчиков

10.03.2016
Текст: Екатерина Врублевская

Книга, которую стоит перечитать в ожидании весны

Каждый год весной уличные торговцы выходят на набережные Сены, узкие переулки Мон-Мартра или туристические проспекты, чтобы продавать ярко раскрашенные баночки, наполненные парижским воздухом. Туристы каждый год весной ругают торговцев, не желая платить деньги за воздух.

В далеком 1957 году прошлого века была издана книга Рэя Брэдбери «Вино из одуванчиков». Одуванчики собирали каждое лето двое мальчишек – Том десяти лет, его старший брат Дуглас двенадцати лет от роду и их дедушка.

После сбора одуванчики пускали под пресс, чтобы получить вино, и закупоривали в стеклянные бутылки. Одна бутылка – один день лета. «Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето».

Вот та бутылка на верхней полке – день, когда Дуглас купил новые хрустящие теннисные туфли, а эта в углу – день, когда он ел лимонное мороженое с ванилью в прохладном кафе. Вино не продавали туристам, как парижский воздух, но хранили в нем воспоминания о лете. И когда погреб пустел, а вино было выпито, умирало и лето. Умирало, чтобы с приходом новых знойных дней собрать еще воспоминаний, еще одуванчиков и закупорить в бутылки новое лето.

Повесть «Вино из одуванчиков» – это тихое лето маленького городка Грин Таун, множество населяющих текст персонажей и ощущений. Рассказы, собранные в цельный текст и объединенные сквозными героями Томом и Дугласом. Художественная реальность повести – это мир жизни и смерти, одиночества и идиллического счастья, старости и детства.

Мир, созданный Брэдбери, чудной и сложно-организованный. Вектор текста движется от одной простой и гениальной истины до другой и обрывается в самом конце лета, когда окна домов закрывают, из сада убирают качели, и в воздухе чувствуется первая прохлада сентября.

Итак, лето 1928 года начинается, Дуглас ночует в небольшой комнатке на четвертом этаже, бродит по лесу с отцом, ест хлеб с ветчиной и чувствует приближение чего-то огромного, пугающего. В один миг он понимает, чего ждал и чего так боялся, – мальчик вдруг понимает – он живой. Он слышит запах травы, чувствует ветер, шевелит пальцами в теннисных туфлях. «Я и в правду живой, – думал Дуглас. Прежде я этого не знал, а может, и знал, да не помню». Этим летом Дугласу предстоит столько пережить и столько перечувствовать. Увидеть, как горит машина счастья, которую пытается смастерить незадачливый Лео Ауфман. Каждый, кто пожелает, садится в машину счастья, переносится в Париж или Рим, путешествует, танцует, любит, чувствует и видит себя молодым. Но только потом снова возвращается в реальную жизнь, которая теперь кажется грустной и убогой. Когда машина сгорает, а Лео возвращается домой, он понимает, что для того чтобы быть счастливым, не нужно строить специальную машину, потому что дело, разумеется, не в Париже и не в танцах, хоть машина и уверяет, что это важно. «То, что сгорело в гараже, не имеет никакого отношения к счастью… вот, – шепнул Лео Ауфман, – посмотрите в окно, вы сейчас все увидите». Там за окном играли его дети, жена доставала дымящуюся кастрюлю с жарким,

«все руки, все лица жили и двигались. Из-за стекол чуть слышно доносились голоса… Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное».

Летом 1928 года Дуглас побывал в самом страшном месте города – он полез в овраг за старой развалившейся куклой – колудньей Таро. В овраге было стыло и холодно. Именно здесь брат Дугласа Том понял, что жизнь бывает очень одинокой. Здесь же орудовал Душегуб. Важно, что в единственном русском переводе Эдуарды Кабалевской слово звучит именно как «Душегуб», хотя в оригинальном тексте Брэдбери это слово – Одинокий. Единственный одинокий человек повести оказывается убийцей, который наводит ужас на всю округу.

Повесть полна витальной силы, она брызжет из текста, как березовый сок, при этом в тексте мы вместе с Дугласом становимся свидетелями трех смертей.

Мы читаем один из самых реалистичных и страшных пассажей о смерти, когда мальчик вспоминает сначала похороны деда, а потом пустой стульчик умершей младшей сестры. И так постепенно мы добираемся до второго и главного момента осознания – сейчас я жив, но когда-нибудь я умру. Но от смерти спасает память и воздух, как тот самый, парижский, упрятанный в разноцветные коробки.

Дуглас слишком много пережил тем летом, это избыточно для него, он не может с этим справиться. Но вот старьевщик приносит две бутылки, до краев наполненные звенящим чистым воздухом, вдыхая который возвращается и сама жизнь.

Что ж, улицы скоро наполнятся этим самым звенящим весенним воздухом, так что никакие баночки или бутылки с одуванчиковым вином не понадобятся нам, по крайней мере до следующей зимы. Ну а если вы не чувствуете запаха майских улиц, просто перечитайте Брэдбери.

  Купить книгу

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Перечитываем: Давид Фонкинос "Мне лучше"

Сергей Шпаковский вспоминает о последнем переведённом романе Давида Фонкиноса "Мне лучше". О нежности в прозе и книгах в духе #плед #ваниль #латте.

Перечитываем. Нил Гейман "Американские боги"

Посмотрев первые эпизоды сериала «Американские боги», обозреватель Сергей Шпаковский решил перечитать самый известный роман Нила Геймана.

Это сладкое вино иллюзии

Герои романов Кристофера Приста «Лотерея» и Жозе Сарамаго «История осады Лиссабона» существуют в двух реальностях одновременно. Оба – начинающие писатели, и это все объясняет.

Перечитываем. Джон Бакстер "Лучшая на свете прогулка"

Хемингуэй, Фицджеральд, Матисс и бесконечные прогулки по Парижу. Обозреватель Сергей Шпаковский перечитывает «Лучшую на свете прогулку» Джона Бакстера.