Роман с шизофренией

13.07.2017
Текст: Яна Семёшкина

Яна Семёшкина о скандальном романе Анны Козловой «F20», Сэлинджере и русском фейсбуке.

Сразу оговоримся. Анна Козлова пишет сурово, хлестко и иронично - не словами, а пощечинами, с «избыточным дерзким нигилизмом» и наваристым русским матом. Впечатлительным любителям нежной прозы и сентиментального романа лучше отойти от экранов.

Новый роман Анны Козловой «F20» дорогая редакция вместе с Александром Снегиревым горячо советовала еще прошлой осенью, когда в «Дружбе народов» вышла его журнальная публикация. За это время у романа в лице критиков успели появиться убежденные сторонники и противники, что сводило разговор о книге либо к робким, но восхищенным сравнениям с Сэлинджером, либо к обвинениям в излишнем физиологизме и «беспросветной чернухе». После того, как роман принес автору победу в «Национальном бестселлере», окололитературный фейсбук начал активно переживать вторую волну интереса к эпатажно-интеллектуальной истории, рассказанной Анной Козловой.

Вообще-то Козлова не сделала ничего плохого, она только поставила всем нам диагноз и вынесла его в заглавие своей книги – «F20» – «параноидная шизофрения, приступообразный тип течения, с нарастающим дефектом личности». Вынесла вердикт в таком тихом чеховском стиле, написав очерк социальной болезни и предсказав её симптомы - по-медицински хладнокровно, по-женски развязно. Козлова сделала или, по крайней мере, попыталась сделать то, что до нее в западной литературе совершили Беккет и Кафка – она изобразила абсурдность и сумасшествие современной действительности, её непроходимую безнадежность, пустоту и апатию. Так что роман «F20» - честный роман, в нём нет ничего надуманного, ненастоящего. Чтение Козловой – удовольствие с долей интеллектуального мазохизма.

Впрочем, развязный стиль автора довольно быстро вызывает привыкание – вы и сами не замечаете, каким увлекательным может быть мир нетрезвой, растрепанной, сумасшедшей России. Родившись в нём, герои Козловой познают масштаб всей абсурдности и обреченности через либидо:

«В тринадцать лет начались месячные, а вместе с ними пришли неотвязные мысли о мужчинах и о том, чем с ними, при благоприятных условиях, можно заняться. Мне было глубоко плевать, о каких мужчинах мечтать, — любой, кого я встречала на улице, становился первым кандидатом в мои фантазии. Мальчик, старик, урод — все это меркло перед тем простым соображением, что у каждого из них есть член».

Социализация главной героини совпадает с началом полового созревания и сопровождается активным воплощением её сексуальных влечений. Все сюжетные конфликты в «F20» выстроены на почве сексуальной неудовлетворенности.  Анна Козлова, если хотите, написала роман в трёх половых актах, каждый из которых служит подтверждением тезиса: мужчина наполняет женщину проблемами, как с физиологической, так и с психологической точки зрения. Доказывая эту теорему, Анна Козлова настаивает на том, что физическая близость родителей Анютика и Юли привела к появлению двух дочек больных шизофренией, а секс Юли с Мареком к самоубийству Марека и нервному припадку Юли, и, наконец,  комичная близость 74-летней иллюстраторши с 68-летним вахтером привела к смерти первой.

Роман «F20» в каком-то смысле продолжает литературную традицию «записок сумасшедшего», начатую в XIX веке классиками русского реализма и продолженную постмодернистами в XX-м. Продолжает и в то же время опровергает её. На смену оскорбленным, отвергнутым   Поприщиным и Голядкиным приходят дерзкие, протестующие персонажи Козловой, заметим в скобках, что до них были, разумеется, и герои Соколова, и Горенштейна, и Венедикта Ерофеева, - трансцендентально отстранённые, замкнутые в своём микрокосме.

Россия по Козловой – это один большой сумасшедший дом, где размыто понятие нормы, и каждый в равной степени псих. Роман Сенчин был прав, сказав о романе «F20», что это увлекательно написанная жуть. Так и есть.  Другой вопрос, что эта жуть может оказаться полезным терапевтическим чтивом, если найти в ней символы и реминисценции современной русской действительности.

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Регулярное чтение. Капоте, Осипов, Геласимов

Ранние тексты Трумена Капоте, свежие работы Максима Осипова и дальневосточная экспедиция Андрея Геласимова. Сергей Шпаковский рассказывает о трёх новых книжках.

Без протезов

Станислав Секретов о романе Ольги Славниковой «Прыжок в длину», сложной теме жизни инвалидов и шквале критики в адрес Познера.

КРУГ ИСТОРИИ

Октябрьский революционный, но вполне мирный и даже семейный материал нашего постоянного автора Анны Матвеевой. О книге Мари-Клод Жильяр «Сундук из России». Воспоминания об Александре Теглевой-Жильяр – няне детей императора Николая II. Читаем.

Алгоритмы Пелевина

Лучше поздно, чем никогда. Сергей Шпаковский о новом романе Виктора Пелевина. Тот самый "iPhuck10", про который спорить начинают уже с названия.