Роман с шизофренией

13.07.2017
Текст: Яна Семёшкина

Яна Семёшкина о скандальном романе Анны Козловой «F20», Сэлинджере и русском фейсбуке.

Сразу оговоримся. Анна Козлова пишет сурово, хлестко и иронично - не словами, а пощечинами, с «избыточным дерзким нигилизмом» и наваристым русским матом. Впечатлительным любителям нежной прозы и сентиментального романа лучше отойти от экранов.

Новый роман Анны Козловой «F20» дорогая редакция вместе с Александром Снегиревым горячо советовала еще прошлой осенью, когда в «Дружбе народов» вышла его журнальная публикация. За это время у романа в лице критиков успели появиться убежденные сторонники и противники, что сводило разговор о книге либо к робким, но восхищенным сравнениям с Сэлинджером, либо к обвинениям в излишнем физиологизме и «беспросветной чернухе». После того, как роман принес автору победу в «Национальном бестселлере», окололитературный фейсбук начал активно переживать вторую волну интереса к эпатажно-интеллектуальной истории, рассказанной Анной Козловой.

Вообще-то Козлова не сделала ничего плохого, она только поставила всем нам диагноз и вынесла его в заглавие своей книги – «F20» – «параноидная шизофрения, приступообразный тип течения, с нарастающим дефектом личности». Вынесла вердикт в таком тихом чеховском стиле, написав очерк социальной болезни и предсказав её симптомы - по-медицински хладнокровно, по-женски развязно. Козлова сделала или, по крайней мере, попыталась сделать то, что до нее в западной литературе совершили Беккет и Кафка – она изобразила абсурдность и сумасшествие современной действительности, её непроходимую безнадежность, пустоту и апатию. Так что роман «F20» - честный роман, в нём нет ничего надуманного, ненастоящего. Чтение Козловой – удовольствие с долей интеллектуального мазохизма.

Впрочем, развязный стиль автора довольно быстро вызывает привыкание – вы и сами не замечаете, каким увлекательным может быть мир нетрезвой, растрепанной, сумасшедшей России. Родившись в нём, герои Козловой познают масштаб всей абсурдности и обреченности через либидо:

«В тринадцать лет начались месячные, а вместе с ними пришли неотвязные мысли о мужчинах и о том, чем с ними, при благоприятных условиях, можно заняться. Мне было глубоко плевать, о каких мужчинах мечтать, — любой, кого я встречала на улице, становился первым кандидатом в мои фантазии. Мальчик, старик, урод — все это меркло перед тем простым соображением, что у каждого из них есть член».

Социализация главной героини совпадает с началом полового созревания и сопровождается активным воплощением её сексуальных влечений. Все сюжетные конфликты в «F20» выстроены на почве сексуальной неудовлетворенности.  Анна Козлова, если хотите, написала роман в трёх половых актах, каждый из которых служит подтверждением тезиса: мужчина наполняет женщину проблемами, как с физиологической, так и с психологической точки зрения. Доказывая эту теорему, Анна Козлова настаивает на том, что физическая близость родителей Анютика и Юли привела к появлению двух дочек больных шизофренией, а секс Юли с Мареком к самоубийству Марека и нервному припадку Юли, и, наконец,  комичная близость 74-летней иллюстраторши с 68-летним вахтером привела к смерти первой.

Роман «F20» в каком-то смысле продолжает литературную традицию «записок сумасшедшего», начатую в XIX веке классиками русского реализма и продолженную постмодернистами в XX-м. Продолжает и в то же время опровергает её. На смену оскорбленным, отвергнутым   Поприщиным и Голядкиным приходят дерзкие, протестующие персонажи Козловой, заметим в скобках, что до них были, разумеется, и герои Соколова, и Горенштейна, и Венедикта Ерофеева, - трансцендентально отстранённые, замкнутые в своём микрокосме.

Россия по Козловой – это один большой сумасшедший дом, где размыто понятие нормы, и каждый в равной степени псих. Роман Сенчин был прав, сказав о романе «F20», что это увлекательно написанная жуть. Так и есть.  Другой вопрос, что эта жуть может оказаться полезным терапевтическим чтивом, если найти в ней символы и реминисценции современной русской действительности.

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Регулярное чтение. Глуховский, Коу, Кэннон

Первый серьёзный роман от автора «Метро», один из ранних текстов Джонатана Коу и дебютная работа Джоанны Кэннон. Обозреватель Сергей Шпаковский возвращается с тремя новыми книгами.

Истории русской души и американские танцы

Станислав Секретов о книгах Вадима Месяца«Стриптиз на 115-й дороге» и Андрея Таврова «Клуб Элвиса Пресли».

НЕЖНАЯ БЕСПОЩАДНОСТЬ

Анна Матвеева о книге Франсин дю Плесси-Грей «Они. Воспоминания о родителях». История лихой длинной жизни и невероятно длинных ног.

Регулярное чтение. Гейман, Макгуэйн, Чировици

Нил Гейман пересказывает скандинавские легенды, Томас Макгуэйн делится скрытым золотом, Эуджен Чировици ищет таинственную рукопись. Обозреватель Сергей Шпаковский снова выбирает три новые книжки.