Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Последнее слово Харпер Ли

22.11.2016

Руководитель проекта Rara Avis. Открытая критика Алена Бондарева вспомниает скандальный роман Харпер Ли «Пойди, поставь сторожа».

С последней книгой мисс Харпер Ли «Пойди, поставь сторожа» в России произошла занятная, но от того еще более печальная история. Наши критики текст не то, чтобы не оценили, но, кажется, и не пытались понять.

Претензии примерно одни: «Убить пересмешника» - вещь великая, поколенческая, а «Пойди, поставь сторожа» - «третий ряд южной прозы».

 

Не роман, а сплошное разочарование. Но главная обида - идеальный Аттикус Финч, образец совестливости и мерило справедливости, отец главной героини Джин-Луизы зачем-то оказался расистом. Особо вопиющей в этом контексте выглядит взрывная колонка Алексея Цветкова «Убить барышника», громящая наследников, издателей и всех, кто под руку подвернулся, за желание нажиться на чужом имени и труде (Судя по дате выхода, статья писалась не только сильно до появления русского перевода романа, но и до печати самого текста).

Если отбросить в сторону маркетологические ходы, скандал вокруг рукописи (охотно раздуваемый и в России), а так же разговоры о предприимчивости нынешнего адвоката писательницы Тони Картер (по издательской легенде именно она обнаружила роман, о котором мисс Харпер Ли в силу своего преклонного возраста случайно позабыла, а по версии многих журналистов и вовсе опубликовала без ведома автора), картина складывается интересная.

Согласитесь, читающий мир давно не испытывал такого потрясения и разочарования. Разве что в 2010 году нас слегка знобило из-за публикации воспоминаний дочери Сэлинджера (в русском варианте «Над пропастью во сне: мой отец Дж. Д. Сэлинджер»). Впрочем, и тут обижаться было не на что, милые и общительные люди не закрываются от мира на своем заднем дворе, так что не надо излишне фантазировать при чтении их книг. Однако история с образом Сэлинджера чем-то похожа на возню вокруг второго романа Харпер Ли.

Основная проблема этого текста не в том, что он оказался хуже или лучше пронзительного «Пересмешника». Еще скучнее смотрятся попытки отыскать то, из чего сложилась другая книга (По одной из версий, «Сторож» вовсе не самостоятельное произведение, а лишь черновик гениального романа, переработанный за два года по просьбе издателя). Даже если последнее правда, смиритесь, «Пойди, поставь сторожа» - роман самостоятельный, не имеющий почти ничего общего с первой работой Ли.

Да, герои смутно напоминают тех самых Джин-Луизу (Глазастика), в новом романе ей 26 лет и она весьма свободолюбива, Аттикуса Финча (его взгляды на вопросы сегрегации в «Стороже», в-первую, очередь взгляды южанина, а уже во вторую - юриста, ратующего за всеобщее право), Кэлпурнию, тут она держится прохладно по отношению к своей воспитаннице, приехавшей в родной провинциальный Мейкомб после разгульной жизни в Нью-Йорке. Но как бы прискорбно не звучало перечисленное, в новой книге Харпер Ли все описанные ребята - совсем другие - подчеркиваю - взрослые люди. А их порой пространные диалоги - плоды зрелого взгляда на мир. И в этом суть раздора.

Конечно, восприятие «Сторожа» осложняется с одной стороны тем, что книга отлично укладывается в проблематику американского романа: противостояние юного существа всей косности старого мира (тут уместно помянуть тех же Сэлинджера, Фолкнера) отягощено извечными южными вопросами равенства и расизма (пламенный привет, Маргарет Митчел и тем, кто решил, что это «южная проза»); а с другой, все, что написано в «Стороже» адресовано внутренне взрослому читателю.

Некоторые наставительно цитируют фрагмент из Библии, давший название роману: «Ибо так сказал мне Господь: пойди, поставь сторожа; пусть он сказывает, что увидит» (Ис. 21:6). Но почти никто не обращает внимания - в этой главе есть и другой стих: «пал, пал Вавилон, и все идолы богов его лежат на земле разбитые» (Ис.21:10).

Нужно быть по-настоящему великим писателем, чтобы обвести вокруг пальца стольких людей, всерьез насолить им книгой, публикация которой якобы никогда не предполагалась.

Признайтесь, Аттикус Финч был и вашим богом, но что страшнее, он стал отцом, о котором все мечтают и который не может существовать в природе. В «Пересмешнике» он в одиночку воспитывает детей и учит их справедливости. Дело чернокожего Тома Робинсона, обвиняемого в изнасиловании белой женщины взято им и автором как мера гуманизма. И все те долгие пространные вещи, которые Аттикус произносит в суде и проговаривает дома, направлены на то, чтобы доказать человеческое равенство перед законом (который для Финча старшего дело, безусловно, Божье). И да образ Аттикуса нарочито прямолинеен и блистателен лишь потому, что это педагогический пример. Чтобы в будущем ребенок различал оттенки, нужно сначала привить ему понимание того, что есть хорошо, а что - плохо. А уже потом рассказывать, что мир не бывает однотонным.

Вот и с Джин-Луизой происходит обычная штука, она взрослеет. Но в отличие от читателей и критиков, переживая катастрофу (а это действительно ад и Израиль, когда ты понимаешь, что твой отец не богоподобен), она ведет себя как взрослая женщина. И тем самым примиряет затворницу Харпер Ли с тем, что наделала ее первая книга в мире. Так почему бы и нам не последовать примеру и не повзрослеть?

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Перечитываем: Давид Фонкинос "Мне лучше"

Сергей Шпаковский вспоминает о последнем переведённом романе Давида Фонкиноса "Мне лучше". О нежности в прозе и книгах в духе #плед #ваниль #латте.

Перечитываем. Нил Гейман "Американские боги"

Посмотрев первые эпизоды сериала «Американские боги», обозреватель Сергей Шпаковский решил перечитать самый известный роман Нила Геймана.

Это сладкое вино иллюзии

Герои романов Кристофера Приста «Лотерея» и Жозе Сарамаго «История осады Лиссабона» существуют в двух реальностях одновременно. Оба – начинающие писатели, и это все объясняет.

Перечитываем. Джон Бакстер "Лучшая на свете прогулка"

Хемингуэй, Фицджеральд, Матисс и бесконечные прогулки по Парижу. Обозреватель Сергей Шпаковский перечитывает «Лучшую на свете прогулку» Джона Бакстера.