Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Последнее лето

16.11.2017
Текст: Станислав Секретов

Станислав Секретов о романах Ирины Богатыревой «Формула свободы» и Дарьи Бобылевой «Вьюрки»

Тема свободы становится ведущей далеко не в первом за неполные два года отечественном романе. Игорь Сахновский, Анатолий Курчаткин… Ирина Богатырева вслед за ними решила поразмышлять над формулой свободы напрямую, отправив ключевое словосочетание в заглавие своего нового произведения. Название романа Дарьи Бобылевой куда поэтичнее —при виде его сразу представляются маленькие беспечные птички. За легковесной обманкой скрыта суровая писательская задумка — автор наблюдает за людьми, внезапно лишившимися свободы.

Главные герои Богатыревой — одиннадцатиклассники, пережившие последние летние школьные каникулы. За последним летом стартует оставшийся год учебы, впереди —полная свобода. Хочешь — поступай в университет, хочешь — устраивайся работать, хочешь — путешествуй, веселись, познавай радости и огорчения взрослого мира. Что же такое свобода? У каждого богатыревского персонажа свои представления о сложном понятии. Даня, проведший какое-то время в ашраме на Алтае, считает, что никто из нас не свободен: «На самом деле все давно решено за нас. В нас вложили столько программ, с самого рождения, да нет — еще до рождения, что нам ничего и не надо уже выбирать. Живи и живи себе, и только плати за это — своей энергией и самим собой». По мнению Саньки, «есть соколы, а есть лещи. Это же известно. Соколов мало, но они всех дрючат. Потому что у них сила и зоркость. А лещи слепые и плавают, поэтому их все должны дрючить. Закон природы». Свобода в понимании Кэпа — «это когда ты позволяешь другому человеку быть другим».

Помимо Кэпа, прозвищами наделены еще несколько героев: Волк, Тыча, Жуткий… Сложное замещается простым, непонятное — понятным. Никто из выпускников даже не думает, почему всеми нелюбимый обэжэшник Жуткий так агрессивно себя ведет с учениками, почему он подавляет чужую свободу — гораздо легче повесить на несдержанного педагога старой закалки обыкновенный ярлык.

Не без причины Богатырева делает центральными персонажами старшеклассников. С одной стороны, в них еще очень много детского. В романе немало типичных сцен школьной жизни: подростки «прикалываются», подкладывая в ящик учительского стола пластиковое дерьмо, с интересом следят за шурами-мурами молодых педагогов, спорят, что делать, если образовалось «окно» между уроками — подождать или дружно «забить». С другой стороны, «Формула свободы» — роман взросления и воспитания: дети ищут, кому поверить, за кем пойти, чтобы «стать другими. Чтобы разрушить программы социума, зашитые во всех нас. Чтобы стать свободными».

Автор показывает школу как мир в миниатюре: есть некоторое количество готовых вести за собой лидеров, некоторое количество безумцев с нестабильной психикой, большинство же — мыши, поджимающие хвост и не решающиеся высказаться в ответственный момент, утешающие себя философскими концепциями: я выбираю не путь борющегося воина, а путь выжидающего мага. Двигаться, ждать, уйти из нашего мира — вариантов масса. Последнее лето для персонажей станет последним в разных смыслах этого слова. Абсолютная свобода бывает возможна. Только единой формулы для ее обретения не существует.

У Дарьи Бобылевой последнее лето переживает садоводческое товарищество «Вьюрки» — отдыхающие здесь дачники — и богачи, и бедняки, и трезвенники, и алкоголики, и лидеры, и безумцы — внезапно становятся невыездными. Автор плетет мистические сети, отбирая у героев свободу с помощью фантастики — садоводов-товарищей будто накрывает невидимый купол, выбраться за пределы которого невозможно. Захочешь прорваться — либо сгинешь без следа, либо вернешься назад совсем другим человеком, «подменышем». Поразительно: персонажи Богатыревой вольны ехать куда угодно и при этом постоянно говорят о свободе и несвободе — у героев Бобылевой свободу отобрали, но в разговорах вьюрковцев о ней практически ни слова! Все мысли дачников сосредоточены на странностях, творящихся в их товариществе. Можно было бы вспомнить западный кинематограф — скажем, фильм «Шоу Трумана» или сериал «Купол», однако в бобылевских странностях никакой американщины — сплошная гоголевская чертовщинка, замешанная на русском фольклоре. Бал правят лешие, русалки и прочая нечисть. На деле вся мистика — лишь гиперболизированные человеческие страхи и комплексы. Допустим, бытовая ссора соседок-старушек из-за метра земли на границе их участков перерастает в фантастическую «войну котов и помидоров» только с ростом обоюдной злобы. Агрессия стихает — сходит на нет и фантастика. Вообще, Бобылева из главы в главу смешивает странное с бытовым: фантастика фантастикой, но за огородом надо ухаживать ежедневно, да и обед должен быть по расписанию. Непонятное, как и в романе Богатыревой, разбивается, наталкиваясь на понятное. Источник мистических ночных приключений пятнадцатилетней Юки окажется вполне прозаичен — городская девочка-подросток Юля, заигравшись в эзотерику и придумав себе новое имя, ничего толком не знала о своем роде. Поинтересовалась бы раньше семейными легендами — глядишь, и обошлось бы без надуманных ведьминских причуд.

В персонажах Дарьи Бобылевой с лихвой подросткового: героям хочется, чтобы кто-то пришел и все рассказал, доходчиво объяснил, как жить дальше. При этом ни один проводник в новую жизнь безоговорочного доверия не вызывает. За Кэпа в «Формуле свободы» никто сразу не заступится, Катю во «Вьюрках» и вовсе большинство назовет оборотнем. Неудивительно, что мотив свободы в итоге становится синонимичен мотиву эскапизма: чтобы освободиться, надо сбежать. А где побег, там и вопрос возвращения.

Возвращаться к многогранной теме писатели будут всегда, будут испытывать персонажей свободой и ее отсутствием, будут давать понятию собственное определение. Только бы свобода оставалась…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Регулярное чтение. Майер, Воденников, Клайн

Проза Дмитрия Воденникова, первый роман Филиппа Майера и наделавшие шума «Девочки» Эммы Клайн. Сергей Шпаковский снова рассказывает о трёх новых книгах.

Регулярное чтение. Элтанг, Адичи, Москвина

Полки книжных магазинов пополнились новыми романами прекрасных дам, но «женскими» эти истории не назовёшь. Сергей Шпаковский рассказывает о трёх свежих книгах.

Регулярное чтение. Капоте, Осипов, Геласимов

Ранние тексты Трумена Капоте, свежие работы Максима Осипова и дальневосточная экспедиция Андрея Геласимова. Сергей Шпаковский рассказывает о трёх новых книжках.

Без протезов

Станислав Секретов о романе Ольги Славниковой «Прыжок в длину», сложной теме жизни инвалидов и шквале критики в адрес Познера.