Патриот.Фрагмент

09.03.2017

Новый роман финалиста премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга» Андрея Рубанова. Главный герой «Патриота» в прошлом эксцентричный и успешный бизнесмен, в настоящем скорее неудачник, растерявший все нажитое непосильным трудом, ждет серьезной войны, но в итоге оказывается в плену у географии - точнее на другом конце света.

Четыре ряда едва ползут.

Выхлопной угар, горячий асфальт, перегретая резина. Мелкая пыль, неизбежная в крупнейшей столице лесостепей. Меж двух соседних автомобильных рядов, по коридору шириной в метр, пробирается человек на мотоцикле.

Примерно три четверти остальных водителей считают его полным идиотом. Любопытно, что и сам он иногда считает себя идиотом, — но не в этот момент.

Другая реальность существует. Это междурядье. Движение по живому железному оврагу. Стены его мгновенно сужаются и расширяются.

Справа и слева ревут чужие колёса всех размеров. Бесконечно отлетают вбок и назад автомобильные туловища. Сегодня, сказал «Яндекс», пробки 8 баллов. Лязгающий коридор растягивается на десятки километров. В узких местах, когда приходится ползти вместе со всеми, со скоростью потока, — успеваешь заметить накрашенный женский ноготь слева, в окне чёрного внедорожника, или грязный загорелый локоть справа, в окне грузовика. Они меняются каждые четверть секунды или, может, ещё быстрее, но если уметь — можно увидеть.

Слева — экран телевизора на передней панели: кто-то смотрит «Мэд Мэн». Дальше — большая толстая женщина грубо кричит на маленького худого мужчину сильно её моложе. Ещё слева — крыло новейшего сверкающего спорткара, купленного вчера, а сегодня уже расцарапанного, помятого. Справа угрожающе надвинулся пыльный борт автобуса, окна закрыты шторками, но из-за каждой невзначай выглядывает любопытный копчёный нос и чёрные глаза: салам, братан! Рота землекопов и каменщиков скрытно перемещается с объекта на объект. Слева дальше через двоих — сливочного колера машинка, за рулем девочка вдупляет в телефон, на дорогу не смотрит, неинтересно ей. Смазанные, подсмотренные фрагменты парадоксальной красоты чужого существования — успел только заметить, не успел оценить, а значит, и осудить тоже не успел.

Не успевать — это привилегия.

Цветное мельтешение видим только краем глаза; сам глаз со всеми остальными его краями смотрит вперёд очень внимательно. Приходится предугадывать чужие манёвры. Грузовик сдвинется влево или не сдвинется? Сливочная дурища притормозит или всё-таки врежется?

Когда едешь (или живёшь) в три раза быстрей большинства — предугадывание чужого поступка превращается в привычку; потом — в рефлекс.

Повинуясь рефлексу, Знаев-мотоциклист стал забирать вправо, прокрался сквозь железный поток и выехал на просторную обочину.

В двухстах метрах от забитой машинами федеральной дороги за грядой тополей светился синими и белыми углами гипермаркет «Ландыш» — колоссальный параллелепипед, чудовищный розничный монстр. Необъятная парковка забита до отказа. Знаев остановился и вылез из седла.

Расстояние мешало понять настоящие размеры гиганта. На глаз «Ландыш» был примерно в десять раз больше магазина «Готовься к войне».

Некоторое время Знаев смотрел, как вращается поток людей и машин вокруг магазина-чудовища. Он смотрел, и искренне завидовал, и не стыдился своей зависти; сила человеческой энергетической круговерти восхищала его. Невозможно было не уважать разум, построивший в чистом поле здание размером с римский Колизей; здание, ежедневно забитое возбуждёнными толпами. Неважно, что там происходило, — важен был размах сам по себе. Знаев смотрел не отрываясь, вокруг ревела дорога, жара усиливалась, и на душе было так сладко и так гадко, как бывает только у самых счастливых людей, убеждённых оптимистов.

Угрюмую торжественность момента нарушил рёв и скрежет: на ту же обочину въехал, замедляясь, старый грузовик, окутанный густым паром. Выпрыгнул упругий смуглый водила, открыл капот, залез в мотор по пояс — безусловно, знал, что делать, не первый раз кипел. Его напарник, лохматый и заспанный, выбрался немного позже, и оба забегали вокруг своего рыдвана с канистрами, шлангами и отвёртками, и оба были в трусах, носках и пластмассовых тапочках. Один из двоих спустя малое время направился к Знаеву.

— Извиняюсь, брат! — крикнул он сквозь шум дороги. — Ключа на тринадцать не будет у тебя?

— Должен быть, — сказал Знаев и поднял седло.

Ключ на тринадцать — самый популярный в наборе автомеханика. Попросить такой ключ — святое дело.

Под седлом, в миниатюрном мотоциклетном багажнике, лежала сумка с ключами, а ещё — три пачки денег, замотанные в пластик.

Увидев деньги, лохматый человек переменился в лице и отступил на шаг.

— Извини, дорогой! — крикнул он Знаеву. — Прости, пожалуйста! Я не хотел!

Два часа назад Знаев сунул эти деньги в самое надёжное место — под собственный зад. Три пачки предназначались в уплату процентов по долгам. Он забыл про них.

Лохматый, опустив глаза, отступил спиной вперёд, а затем вернулся к своему грузовику, не оглядываясь.

Дёрнуло глаз — что-то не так было с лицевым нервом, какой-то телесный сбой, невралгия, пора к врачу, а может, куда подальше; может, Горохов прав, пора бежать, иначе убьют или посадят. Или сначала посадят, а потом убьют.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Фрагмент новой повести Романа Сенчина

В издательстве АСТ («Редакция Елены Шубиной») в начале лета выходит новая книга Романа Сенчина, включающая в себя роман «Елтышевы», повести «Дочка», «Гаврилов» и ряд произведений последних лет. Название книги дала нигде еще не опубликованная повесть «Срыв», фрагменты которой автор предложил It Book.

Джонатан Коу."Карлики смерти".Фрагмент

Третий по счету роман британского писателя Джонатана Коу впервые выйдет на русском языке этим летом в издательстве "Фантом пресс".Перед Вами фрагмент текста в переводе Максима Немцова.

Ящик с апельсинами. Рассказ

Рассказ из нового сборника Полины Жеребцовой "Ослиная порода", который в отличии от других книг автора посвящён миру, а не войне. Точнее предвоенному детству Полины в Чечено-Ингушетии. Трогательные, где-то смешные, где-то грустные истории, которые произошли в той части жизни, где еще не взрывались снаряды. Зная события последующих лет - особенно ценно, как написана «Ослина порода». Без налета драмы и тиражирования детских обид, просто честно, без лишних слов и как всегда у Жеребцовой бесстрашно.

Михаила Однобибл «Очередь». Фрагмент

Один из самых необычных романов и загадочных авторов прошлого года. Про очереди, но не за колбасой. Про оппозицию леса и города, но не как у Стругацких. Про реальность, но такую, какой мы ее еще не видели.