Литературные путешествия. Питер. История «бродячей» богемы

16.06.2017
Текст: Ксюша Кирсанова

Не так давно вышел сборник рассказов «В Питере жить», где писатели и знаменитые жители города показывают нам свой Петербург. Мы тоже решили рассказать об одном питерском местечке с удивительной историей.

Это арт-кафе «Бродячая собака». Если вы приехали в Питер, обязательно загляните туда вечером. Обычно в это время там весело и шумно - играют спектакли, читают стихи, танцуют и поют. Место очень атмосферное, а главное, что его жизнь началась еще сто лет назад и была связана с самыми славными именами русской литературы.

В то время как в Париже богема собиралась в «Клозери де Лила» и «Ротонда», в Петербурге актер Борис Пронин при помощи писателя Алексея Толстого организовал свой вариант кафе для капустников и творческих посиделок. Идея пришла сама собой, откликаясь на веяния начала 20 века. Потому на углу Итальянской улицы и Михайловской площади открылся авангардный подвал под названием «Бродячая собака». В мечтах «собачьего директора», как называли Бориса Пронина, этот клуб для избранных парил в облаках, находясь на мансарде. Но судьба распорядилась иначе, и заведение было решено открыть в помещении, куда трудно добраться не только солнечному свету, но и свежему воздуху. Ходит легенда, что свое название подвал получил с легкой руки А. Толстого. Они вместе с Б. Прониным бродили по задворкам Невского в поисках места для открытия кафе, и писатель сравнил их с бродячими псами, снующими по подворотням.

«Бродячая собака» не шла ни в какое сравнение с легендарными кабаками Монпарнаса. Она была воплощением кабаретного стиля, такого популярного в то время. К тому же это было не просто место, куда изредка захаживали покутить и пообщаться. Это была площадка талантов, сцена гениев.

 

Здесь сходились вместе все направления искусства, все течения литературы. Каждый из званых гостей мог представить публике свое последнее творение. А публика могла сама попросить того или иного поэта или артиста что-нибудь исполнить. Конечно, Борис Пронин составлял планы вечеров, но импровизация была неотъемлемой частью «Бродячей собаки».

Ничем не приметный подвал, каких в Петербурге тысячи, преобразился до неузнаваемости. Его оформили несколько художников того времени, расписав стены и потолки «фресковыми» изображениями. Так Сергей Судейкин «раскрасил» один зал переплетающимися сюжетами с изображениями женщин, детей, античных масок и животных. На ставнях он изобразил сказочных птиц, а между ними создал свою визуальную интерпретацию «Цветов зла» Шарля Бодлера.  Николай Кульбин другую комнату сделал в кубистском стиле, изломав поверхность геометрическими формами, накрадывающимися друг на друга. Заведение имело даже свой герб, который висел над главным входом. Его создал Мстислав Добужинский. Изображена на нем была Мушка (злобная собачонка Пронина, которая жила в этом заведении), положившая лапу на театральную маску.

 Эклектика была во всем, не только в разности живописного оформления. Небольшое помещение, состоящее из буфетной и двух комнат, вмещало за раз до 200 человек. Комнаты именовались «залами», и в той, что считалась главной, был кирпичный камин и огромное овальное зеркало. Там же находилась небольшая сцена и длинный диван (почетное место), остальная публика располагалась на лавках около столов без скатертей.

Посетители были совершенно особенные, но при всей уникальности и, казалось бы, закрытости места, туда мог прийти любой желающий потратить большую сумму за один вечер. Администратор «Бродячей собаки» создал идеальную систему, при которой выигрывали все. Приходящие делились на две категории: «свои», то есть богема, и «фармацевты», так назвали всех обычных работающих граждан, которые могли заплатить за вход (дорого заплатить) и хотели посидеть среди известных людей. Они желали увидеть, как балерина Тамара Карсавина танцует на зеркале или Владимир Маяковский читает стихи.

 

По сути, «фармацевты» за то, что они приобщались к жизни творческой элиты, платили за досуг последней.  Но мест не всегда хватало, а потому часты были случаи, когда пытались попасть на программу без предварительного приглашения и записи. Приходили, спрашивали Пронина. Радушный «собачий директор» подбегал к пришедшим, проверял их рекомендации (письмо от уважаемого завсегдатая подвала), получал от них деньги, улыбался во весь рот, обнимал и со словами «Проходите!» указывал куда-то в зал. Проводить он никогда не спешил, а сразу переключался на кого-нибудь другого. Многих удивляло его панибратство, многие задавались вопросом, кого это обнимал сейчас Пронин. Спрашивали у него, а он лишь пожимал плечам и говорил: «Черт его знает. Хам какой-то!».

Изначально задумывалось, что заведение будет работать по средам и субботам с 11 вечера и до утра. Но когда оно открылось (в новогоднюю ночь с 31 декабря 1911 на 1 января 1912 года), стало понятно, что двух дней в неделю его посетителям мало. И «Бродячая собака» была открыта по пять дней в неделю. Все «важные» посетители этого места при входе регистрировали себя в «свиной книге», как они называли фолиант в кожаном переплете, где Пронин вел летопись посещений и просил гостей оставить свои стихи, рисунки и прочие элементы памяти.

Место было настолько «налитературено», «наиграно», «натанцовано» и прочие «наделано», что стало знаковым явлением культуры для всего мира. Постоянные маскарады, арлекинады, вечера художественной пластики. То капустник, то гала-концерт, то вечер песни и танца. То чествуют поэтов, то драматургов, то писателей. То устраивают диспуты, то читают программные статьи, а то ставят спектакли или устраивают выставки. Часто Борис Пронин устраивал тематические недели. Предметом рассмотрения могло стать что угодно, например, Кавказ, Маринетти (итальянский футурист) или Поль Фора (парижский поэт). И вся эта феерия творческой мысли прерывалась лишь на лето. Тот, кто однажды познал вкус свободы выражения своего «Я» в этом подвале, не мог уже покинуть «Собаку». Анна Ахматова была постоянным гостем этого места, часто читала стихи на сцене кабака, но и она понимала, что всех присутствующих поглотил пьяный угар этого места. Ее знаменитое стихотворение посвящено друзьям из «Бродячей собаки». В нем она сказала и о самой себе.

Все мы бражники здесь, блудницы,

Как невесело вместе нам!

На стенах цветы и птицы

Томятся по облакам.

 

Ты куришь черную трубку,

Так странен дымок над ней.

Я надела узкую юбку,

Чтоб казаться еще стройней.

 

Навсегда забиты окошки:

Что там, изморозь или гроза?

На глаза осторожной кошки

Похожи твои глаза.

 

О, как сердце мое тоскует!

Не смертного ль часа жду?

А та, что сейчас танцует,

Непременно будет в аду.

 

А написала она его в новогоднюю ночь, когда вступал в свои права 1913 год. В этом же году приезжал Константин Бальмонт в Петербург. В его честь Пронин устроил вечер. И если Ахматова до этого не перед кем не склоняла головы, то тут «запрыгала от радости». Весь вечер Бальмонт просидел за ее столиком. А закончилась ночь истериками и драками: слишком много было эмоций и алкоголя. Именно из-за спиртного и закроют «Бродячую собаку» в 1915 году, потому как в военное время было запрещено продавать горячительные напитки. Но это указано как официальная причина, а там пойди знай.

В своих воспоминаниях Анна Ахматова писала о том, как Осип Мандельштам посвятил ей свои «Вполоборота». Это была его литературная зарисовка, когда та читала стихи на сцене подвала.

Вполоборота, о печаль,

На равнодушных поглядела.

Спадая с плеч, окаменела

Ложноклассическая шаль.

 

Этот кабак не раз упомянули посетители «Бродячей собаки»: кто в стихах, кто в мемуарах, кто в дневниках. Образ подвала возникает в незаконченном романе А. Толстого «Егор Обозов», у Михаила Кузмина в «Плавающие-путешествующие».

Здесь цепи многие рaзвязaны –

Всё сохрaнит подземный зaл.

И те словa, что ночью скaзaны,

Другой бы утром не скaзaл.

Михаил Кузмин

 

«Бродячая собака»

И тем ты хороша,

Что всякая со всякой

Здесь встретится душа.

Сергей Городецкий

 

 Да и как можно было остаться равнодушным к этому обществу единых по духу?! За три года существования «Собаки» успели сложиться традиции. Создали даже ордена, которыми награждали героев этого литературного кабаре за их достижения в искусстве. А чего стоит их вечное соревнование в написании стихов на время. Напряженно писали все, даже самые талантливые. А в этот момент мог петь Шаляпин или в очередной раз представлял свою «Поэму Конца» футурист Василиск Гнедов. Кстати, эта поэма была без слов и выражалась закручивающим жестом руки.

Под утро все расходились и разъезжались по домам. И если бы мы спустились по крутой лестнице, освещенной красной лампой, в подвал именно тогда, то мы не увидели бы в чем уникальность этого заведения. По углам сидят уставшие, зевающие люди. «Собачий директор» ходит уже без пиджака, в одном жилете. В воздухе дым и пары алкоголя. Ужасно душно. И кто-то из этих людей обязательно Гумилев и Ахматова, потому что они всегда ждут утреннего часа, когда пустят поезда. Им ехать в Царское Село.

«Бродячая собака» закрыла свои двери для богемы серебряного века третьего марта 1915 года. А во время Великой Отечественной Войны стала бомбоубежищем. Существует даже такая легенда, что однажды во время бомбежек в нем укрывалась Ахматова.

 

Со времен перестройки творческая интеллигенция много раз пыталась возродить это место, но ничего не выходило. Подвал был разрушен, как и дом, в котором он расположен. И только в 2001 году удалось восстановить это заведение. Его владельцы постарались воссоздать тот дух искусства, который когда-то туда принес Борис Пронин и его единомышленники.

Когда приедете в Питер, оставьте один вечер для похода в «Бродячую собаку». Это место удалось возродить в начале 2000 гг. Конечно, там уже все другое, чем век назад. Белые стены теперь там расписывают своими автографами известные люди, когда бывают там. Если вы почитаете надписи, то найдете Плисецкую, Безрукова, Петрушевскую, Ахмадулину, Евтушенко, Басилашвили и многих других. В подвале все так же можно выпить и съесть фирменное блюдо из 1912 года, которое заказывали все посетители – «собачьи битки». И сидя в руках с бокалом вина (или кто что предпочитает) вы будете смотреть какой-нибудь моноспектакль, слушать джазовый концерт, чтение стихов, исполнение песен. Можете выбрать на сайте «Бродячей собаки» чем разукрасите свой вечер, или приходите наудачу и насладитесь тем действием, которое там будет. К сожалению, сама Ахматова не прочтет вам стихов, но это может сделать, например, Ольга Маркина в ее программе «А я была его женой…». Может быть это будет не так талантливо и эффектно, зато здесь и сейчас и в том самом легендарном подвале.

 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Литературные путешествия. Израиль

В нашей традиционной рубрике о путешествиях на этот раз отправляемся в Израиль. О том что читают и любят тамошние жители расскажет директор книжного магазина Мария Павловецкая, которая живет в Израиле вот уже 12 лет.

Город месяца. Белград

От окраины к центру. Пешие прогулки по улицам Белграда.

Кулинарная проза. Путешествия

Представляем вашему вниманию отрывок потрясающей книги Сергея Горяйнова «Гастрономия туризма». В двух частях которой собран уникальный культурологический материал. Автор рассказывает об особенностях национальной кухни более десятка стран: Чехии, Португалии, Израиля, Англии, Турции и многих других через призму литературы, истории, живописи. Незабываемый опыт, полное погружение в текст с запахом кофе и цитатами Лопе де Веги гарантируем. И начинаем с Испании.

Город месяца. Прогулки с художником

Делимся вдохновением вместе с Мариной Аллер, художницей русского происхождения, которая живёт и творит в небольшом немецком городе Карлсуэ. IT BOOK прогулялся по атмосферным местечкам с самой вкусной кухней, заглянул в мастерскую художницы, чтобы понять, какое оно – русское зарубежье и чем творческий климат Германии отличается от нашего.