Красные одежды против зелёных

28.11.2017
Текст: Наталья Черных

Наталья Черных о сериале "Рассказ служанки", цветосветовых опытах голландской живописи и нетребовательности современного кино. Читаем!

Красный, от времени приобретший темный винный оттенок, — цвет раздражающий, но и питающий. Это цвет фертильной женщины — матери, месячных, губной помады. В нем масса тревожных вибраций, пробуждающих силы и волю, вызывающих желание действовать. Светлый и чистый изумрудный цвет — девственность, равновесие, умиротворенность и стабильность. Мир красный — нестойкий, опасный, изменчивый. Мир зеленый — где все под контролем.

Лицо женщины в красном с белым чепцом на голове излучает густую чувственность, у нее платиновая львиная масть, она напоминает о Шерон Стоун в «Основном инстинкте» и пахнет свежим сыром. Ее белье просто и донельзя экологично. Она служанка. Лицо женщины в зеленом — идеально организованно, как строй учениц оксфордского колледжа, на затылке у нее улитка, как у Ким Новак в хичкоковском «Головокружении», ее платья напоминают о первой коллекции Кристиана Диора, а худоба совершенна как у породистой лошади. Она пахнет альдегидами, тем, что Шанель назвала «запах женщины». Она хозяйка, жена Командора. Служанка взрывоопасна. Хозяйка страдает. Служанка плебейка, хотя и очень соблазнительна. Хозяйка умна и аристократична, но в ней есть нечто мертвенное.

Сериал называется «Рассказ служанки». Это рассказ об отделении красных одежд от зеленых с точки зрения красных.

Во время просмотра первых серий, число не важно, и до самого конца, было чувство обволакивающего ужаса: насилуют, а приятно. Никаких: расслабься и получай удовольствие. Ничего извне, только изнутри, только волевым импульсом: насилие нужно для (того-то и того-то), насилие — это оружие жертвы насилия. Приятно, но муторно. Тоскливо, но очень чувственно. И кадры на экране сменяют друг друга: то идеальный викторианский снег в перекрестной обработке, медно-зеленый и карминный, то полноцветная радуга беспечной каникулярной марихуаны. После просмотра всех десяти серий подняла всю необходимую информацию. Затем посмотрела «Историю служанки» Фолькера Шлендорфа (фильм 1990) и, наконец, дорисовала едва намеченную после просмотра сериала картину. Очень интересную и неожиданную.

Порыв наделать выводов как мыльных пузырей в приступе осенней депрессии прошел довольно скоро. Но факты и собравшиеся вокруг них явления — вещь упрямая. Проект «Игра Престолов» уже трудно назвать сериалом. Это крупное явление, уверенно наступающее на реальность и декорированный космос ролевых игр. Это следующий за ними этап, названия которому пока нет. Смотрящее сериалы человечество уже насытилось умеренной футурологией «Игры престолов», переварило без панкреатина имена его героев, выпустило их мемы по сходной цене и уже начало забывать. Обаяние всех семи сезонов (как семи светильников) — лиц, голосов, пейзажей и прочего – переросло популярность исходника. Возможно, в планы Джорджа Мартина это входило, но тем не менее в случае «Игры Престолов» имеем дело с мега случайностью. Мега, но все же — случайностью.

Милый, уже ставший классикой, проект «Гарри Поттер», предваривший «Игру престолов», показал, что масштабные явления в мире растущей энтропии возможны, и это хорошо. «Голодные игры» дали новый толчок движению против энтропии, но популярности «Гарри Поттера» все же не достигли.

Параллельно этим проектам росли и занимали положенные ниши «Аббатство Даунтон» и другие сериалы, не такие отвязные, но более изысканные. В основании проекта могли быть литературные произведения, а могли и не быть. Англоязычная пресса все это называет «шоу», и «Рассказ служанки» — тоже шоу.

Однако эта работа, как мне видится, намного тоньше, острее и глубже, чем многое, что зрителям предлагалось в последние годы. И кроме того, она очень хороша для глаз. В ней встречаются цветосветовые опыты голландской живописи (мою догадку подчеркивает крой одежды служанок) и нетребовательность современного кино, в котором неизбежно есть что-то от догмы Триера. Ощущение странное. Тебя режут тонким ножом с винтажной чеканкой, а тебе приятно.

Точки координат «Рассказа служанки» располагаются примерно так. Первая: роман матери новой женской литературы, лауреата Ноблевской премии по литературе, Маргарет Этвуд; вторая: экранизация 1990 года, сделанная отцом нового немецкого кино Фолькером Шлендорфом и собравшая нескольких мегазвезд; третья — собственно сериал 2017 года. Что интересно: Маргарет Этвуд и Фолькер Шлендорф родились в 1939 году. Как и солистка «Джефферсон Эйрплейн» Грейс Слик, ставшая знаменем движения за отмену сексуальной дискриминации, чья песня звучит в одной из серий. Сериал выносит на поверхность (как, например, кит) несколько поблекшие и помятые идеи революции цветов, однако на новом и более жестком витке. Шестидесятые двадцатого века — война во Вьетнаме и борьба за отмену расовой сегрегации. Десятые двадцать первого века — война на Ближнем Востоке с числом жертв, как во время холокоста. Полным ходом идет борьба за официальное признание однополой семьи. Что еще важно — мир осознает себя как мир феминизирующийся. Мир мужчины умирает — наступает мир женщины.

Маргарет Этвуд писала свои произведения, когда все, чем современный человек свободно пользуется, было еще в проектах, а теперь это полноценные инструменты. Тем интереснее обращение к винтажу в мире новых технологий. «Историю служанки» принято называть антиутопией. Не согласна, но пусть это слово останется. Для меня это скорее психологическая драма в декорациях. Язык Маргарет Этвуд скупой, точный и со вкусом к психоделическим метафорам. «История служанки» — роман чрезвычайно взвешенный; автор понимает, где именно причудливость замысла будет конфликтовать с причудами языка, но и не соглашается на упрощение. Это роман не изысканный, но красивый и даже аристократичный. По роду его можно отнести и к романам-инициациям, романам-становлениям. Важность этого произведения для его автора, а также — для создателя телесериала, можно увидеть в одной детали. Маргарет Этвуд сделала татуировку на руке: первая строка романа. «Ни за что поверила бы, что «История служанки» написана женщиной», — так отозвалась исполнительница главной роли Элизабет Мосс о романе; в частности, о сцене приема ванны героиней перед церемонией зачатия в фертильный день. Фантазия в романе об руку с реальностью. Земля стала так грязна, что женщины перестали зачинать детей, а рождение ребенка стало историческим событием. Это только на первый взгляд притча. В современной семье ребенок — идол.

Нужно помнить, что Маргарет Этвуд из Канады, а это важно для уяснения ее отношения к США, и даже объясняет, откуда взялась тоталитарная «Республика Гилеад», мир агрессивной экологии и принудительных родов. Это мир не только чистой воды, но чистой расы, оттуда выселяли черных. В сериале, кстати, подруга главной героини Мойра — темнокожая и лесбиянка, что роману противоречит. Автор проекта Брюс Миллер обратился с просьбой к Маргарет Этвуд, и даже понадобились переговоры, чтобы дать темнокожим стать полноправными участниками сериала. Таким образом, победа 1961 года при незримой улыбке с небес Мартина Лютера Кинга была одержана в новом, хотя и сериальном, пространстве. Это момент важный, и напоминает он о борьбе Севера и Юга. 

Как известно, черные бежали в Канаду от штатовских рабовладельцев. Юг в сериале «Рассказ служанки» — мир комфортный, дружелюбный, где черные живут рядом с белыми, формируются устойчивые семейные отношения, основанные на любви, преданности и взаимном доверии. Как некогда жили аристократичные семейства, которые описала Маргарет Митчелл в «Унесенных ветром». Это мир до победы Республики Гилеад. Север — это мир строго белый, уверенно и скупо распределяющий материальные блага между людьми, однако это мир кастовый, вплоть до цвета одежды. В фильме Шлендорфа 1990 года жены офицеров носят сапфирово-синие одежды, а служанки – красные. Миллер с группой помощников, и возможно, не без ведома автора, решили заменить синие на изумрудно-зеленые, и от этого картина выиграла в общем колорите. Ведь именно зеленый рифмуется с красным цветом, это его дальтонический двойник. 

Знакомый кинорежиссер рассказывал мне, что некогда существовали многочисленные фирмы по производству студийного газа, с помощью которого можно было устроить и утренний туман, и вечерний снег в свете окон. По фильмам старого Голливуда это видно хорошо. Газ разной плотности создавал уникальное освещение сцены, благодаря чему возникало волшебство кино. В последние десятилетия идея кино изменилась, и такой газ больше не нужен. Вещи в кадре утомительно-ясные, как на рекламном проспекте. 

В «Рассказе служанки» настоящее и прошлое меняются местами. Настоящее подано как прошлое, а прошлое, до победы Гилеада, — как вечное настоящее. Это точка зрения травмированного человека, пережившего катастрофу. Однако волшебный газ, чудесное освещение, вызывающее в памяти удивительные образы (у меня — «Шоколадница» Лиотара), возникает именно в сумрачном мире Гилеада. Это мир подлинного рождения героини, мир превращения белокурой плебейки Фредовы в волевую и прекрасную Джун Осборн. 

Мир до катастрофы позволял Джун спать с чужим мужем, а затем, прикрывшись возникшим чувством любви как щитом, потребовать от него развода. Люк в сериале — темнокожий, возможно, квартерон, настоящий мужчина. Он мягок и вынослив, он — несущая опора судьбы Джун. Он снисходителен к своеобразной лексике подруги жены Мойры и видит в ней друга. О. Фагбенли, играющий Люка — персона довольно популярная на той стороне земного шара. Тот случай, когда за мимикой можно следить бесконечно. И еще — у него приятный голос. Мир после катастрофы, начавшийся с адаптации в Красном Центре Лии и Рахили — мир для зачатия ребенка. Совершается этот акт как насилие или по желанию — не важно. Все, даже название машины — «родомобиль» — заточено под рождение ребенка. Этот мир позволяет только рожать детей, а больше в нем ничего нет. Мир до катастрофы предстает порочным и неустойчивым. Мир Гилеада кажется незыблемым. Мир до катастрофы снисходителен к человеку, он знает, что человек слаб. Мир Гилеада не хочет знать, что ребенок — тоже человек. Гилеад прикрывается идеей искупления и покаяния, но подпольно торгует детьми похищенных фертильных женщин. Цитаты из Библии там ничего не значат, хотя все персонажи их повторяют. Эти цитаты концептуальны, это некий потерявший ключ код. Когда героиня в исступлении кричит в лицо смотрительницам центра вторую половину евангельского стиха, они просто не понимают ее. Когда Яснорада, женщина-лидер Гилеада, эсктатично молится, со множеством земных поклонов, над тестом для беременности, это невероятно красиво, но хочется одновременно смеяться и плакать. Это проявление живой, даже животной, религиозности, прорвавшей, как капли месячных, салфетки условностей. 

«Рассказ служанки» интересен именно тем, что уходит от бинарности – угнетенная женщина и насильник мужчина; любовь — хорошо, насилие — плохо. Здесь все намного тоньше. Командор в исполнении Джозефа Файнса — секс-символ сериала, ему просто необходимо отдаться. Мужественный Люк все же слишком мягок. Героическая Мойра ведет себя как слегка больная на голову. Яснорада все же до конца выполняет долг благородной хозяйки, а несправедливо угнетенная Фредова не прочь развлечься на халяву. И самое главное — Джун, Люк и Мойра становятся убийцами. А здесь оптика снова изменяется: эти люди убивают, когда возникает опасность для них, или (как Фредова) из отчаяния и мести. Но Командор и Яснорада стали причиной гибели многих людей, в том числе — служанки, предшественницы Фредовой-Джун.

А теперь немного о фильме Шлендорфа в сравнении с «Рассказом служанки» и об актерских работа сериала.

Шлендорф «Истории служанки» невероятно хорош в массовых сценах: толпы сытых пышноволосых белокурых блядей с перекошенными от ужаса лицами в спецприемниках, почти стерильные постельки Центра Лии и Рахили, многолюдные церемонии, выглаженные холодные постели Гилеада. Мир до Гилеада у него — шумный, абсолютно урбанистический, солнечный. Мир Гилеада — строгий, стерильный и даже стерильно-порочный. Наташа Ричардсон в роли Подфреды смотрится как невеста черной мессы — опьяненная горем модель. Она почти весь фильм как бы замершая. В отличие от секс-леди фильма Серены Джой, которую играет Фей Данауэй, звезда «Бонни и Клайда» и «Аризонской мечты». Эта постоянно в движении: она ревнует, унывает, впадает в эйфорию. Она умна и добродушна при том, что абсолютная стерва. Подфреда у Шлендорфа почти весь фильм – тело, недостающая молодость Серены. Командор в исполнении звездного Роберта Дюваля, знакомого по «Крестному отцу» и «Апокалипсису сегодня», — лысоват и слишком немолод. Молодые мужчины (Ник) похожи на отечественных отморозков девяностых. Весь фильм наплывает как героиновый сон, проходит быстро и оставляет привкус алмазной тошноты, легкой и запоминающейся. Подфреду по замыслу Шлендорфа должна была играть Сигурни Уивер, женское лицо кинематографа новой волы, героиня «Чужих». Наташа Ричардсон раскрывает идею «замороженной», сегрегированной женственности. Крупные мягкие карие глаза только в последней трети фильма загораются яростью. Фильм для своего времени и для истории кино революционный. Он дает взгляд честный, хотя и отстраненный, и светлый на самые болезненные проблемы современности: гендерные вопросы, вопросы воспитания, жизнь в семье.

Сценарий для проекта «Рассказ служанки» был начат Айлин Чакин, но потом проект перешел к Брюсу Миллеру. Среди сценаристов была масса женщин, что вовсе не значит, что в сценарном цеху царило согласие. В сериале это и заметно, но вот как: отношения между служанками очень неровные. Они то дружат, то подозревают друг друга, то бросаются на защиту друг друга, как если бы это были матери и дети.

Актерский состав замечательный. Одно из авторитетнейших американских изданий («Валчур») дало Элизабет Мосс, исполнительнице главной роли, титул «королевы телевидения». Отечественному зрителю актриса известна по сериалам «Вершина озера» и «Безумцы», за которые удостоена нескольких высоких наград. В «Рассказе служанки» это не молодая хрупкая женщина, как Наташа Ричардсон, а женщина-мать, невероятно чувственная, смелая и по-своему благородная. Она постоянно движется, ищет выход из Гилеада, она не хочет быть механической балериной, созданной только для фертильных дней. Образ Джун Осборн — анти-голливудский; это скорее Блонди, чем Мэрилин Монро, что заметно и в укладке волос, и в движениях. Кстати, песни Блонди и «Джефферсон Эйрплейн» звучат в фильме в кульминационные моменты. 

Ивонн Страховски, австралийская актриса, играет альтер-эго Джун Осборн — Яснораду. У Шлендорфа — Серена Джой. Если у Шлендорфа Серена намного старше юной Джун, то у Миллера и компании — Джун и Яснорада ровесницы. Ровесницы и исполняющие эти роли актрисы. Обе родились в один год под знаком Льва, обе блондинки, но совершенно разные. Чуть покрытая породистыми трещинами красота Яснорады и ее резковатые церемонные движения — это отблеск великого Голливуда. Это богиня, женщина-греза, само совершенство. Она порочна, но вместе благородна и несчастна. Зритель так и не решит, которая из двух ему более мила: сырная свежая плебейка или утонченная похотливая аристократка. Джун приносит в кадр Америку картонных стаканчиков, кампуса, марихуанного дымка и доверительных рассказов. Яснорада раскрывает блеск и величие американского века с его наступательной культурой.

Командор в исполнении британца Джозефа Файнса молод, вызывает желание и вместе недоступен. Он похож на испанца с портрета семнадцатого века, в нем — сочетание аскетичности, порочности и чего-то подлинно дьявольского. Это не белый папаша, которого показал Дюваль. Файнс и Страховски составляют невероятно красивую пару, подобной которой давно не видела. Однако Мосс и Фагбенли — пара не менее привлекательная, это свежий тирамису, которого постоянно хочется. А ведь когда-то это лакомство было запрещенным!

Энн Дауд в роли тети Лидии, воспитательницы служанок, демонстрирует игру старого образца — глубокую, многогранную, мощную. Мало от кого служанки видели столько боли, как от тети Лидии. Но кроме нее в Гилеаде у них нет иной матери. Это символ Америки. Это подлинно добрая, но и подлинно фанатичная женщина. Второстепенная актриса с блеском выдерживает конкуренцию молодых талантливых красавиц.

Что касается пейзажей, массовых сцен (в частности, собраний служанок), уличных съемок — они восхитительны. Компьютерная составляющая здесь довольно значительная, но не чрезмерна, отчего весь фильм слышишь ровное, хотя и довольно высокое, напряжение. Все как в реальности. Точно, как на самом деле. 

К концу просмотра в зрителе просыпается угнетенная женщина, закипает нечто красное, и внутренняя армия служанок выступает на бой. Найти потерянное: любовь, ребенка, близкого человека. 

Аристократизм условен, как условно и плебейство. Матерью короля могла быть служанка, если королева была бесплодна, но это сохранялось в тайне. Потомок рода, соперник короля, годами мог ходить в одежде простого человека, чтобы сохранить жизнь. Возвращенная в контекст Библии притча о Рахили и ее служанках повествует о способности человека принять себе подобного и относиться к нему как к самому себе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Ухо Ван Гога. И другие истории.

9 ноября в прокат выходит анимационный фильм «Ван Гог. С любовью, Винсент» оскароносного режиссера Хью Велчмана. It BOOK рекомендует картину к просмотру и вспоминает рождественскую ночь, изменившую современное искусство.

Кому снятся единороги?

К выходу фильма «Бегущий по лезвию 2», Игорь Попов написал отменный лонгрид о культовом Филипе Дике, Харрисоне Форде в роли Рика Декарда, жанре нео-нуар и человеческой эмпатии.

Вон Карвай. «Любовное настроение»

Каждый месяц It BOOK вместе с издательством "НЛО" приобщается к миру кино. На сей раз вспоминаем книгу кинокритика Сергея Анашкина "О фильмах дальней и ближней Азии" и представляем вашему вниманию главу о классике азиатского кино, главном антоганисте Ларса фон Триера - Вон Карвае и его культовой картине "Любовное настроение".

Кино для дождливых летних вечеров

Погода не радует, из дома выходить не хочется. По этому случаю It BOOK выбрал три экранизации по романам зарубежных писателей : Памук, Эндо и Ферранте в кинопрочтении Гранд Джи, Скорсезе и Мартоне.