Кофейня в сердце Парижа

07.06.2017

Представляем вам фрагмент нового романа Вячеслава Праха, автора нашумевшей «Кофейни». Нехитрая, трогательная и печальная история, попытка ответить на риторический, пожалуй, вопрос что такое любовь и какова ее цена.

Одним дождливым утром, когда капли громко стучали в окно, в которое я все это время смотрел, но не видел, дверь кофейни открылась. Я был верен, что это Он — человек в перчатках. Спустя несколько секунд я услышал стук каблуков. Женщина села в двух шагах от меня, за тем столиком, что стоял сзади.

В этом месте свободен весь зал, почему вы сели рядом? Человек тянется к человеку. Толпа к толпе. Нет. Я одиночка и мне нужно побыть наедине.

— Что вы будете заказывать? — послышался знакомый голос официанта.

— Бутылку дорогого коньяка. Сдачи не надо.

— Празднуете что-то? — спросил радостным тоном неуместный человек.

«Кто вас учил манерам?» — подумал я.

— Развод, — отрезала женщина.

Официант по ее интонации понял, что у него слишком длинный нос. Больше он ее не тревожил. Через несколько минут он принес бутылку коньяка и стакан, а затем молча удалился.

Я видел ее размытый силуэт в отражении стекла. Она не плакала, она не смеялась, она совсем не была в этом месте. Подносила стакан к губам и смотрела мне в спину. Через два месяца я назову эту женщину Розой...

Была ли она красивой? Я не видел, точнее, я не смотрел. Мне не важно было, как она выглядит. Разве имеет значение ее лицо? Может быть, но только не для меня. В ее глазах нет того мира, который я так пытался найти. На ее губах нет тех слов, которые я бы так хотел услышать. В ее руках нет моей жизни, и неважно, сколько в них красоты. Бутылка давно уже была пуста. Женщина к тому времени склонила голову набок, подпирая ее рукой. Она что-то говорила про себя, пошатываясь на стуле. Я пытался расслышать.

— Пошел вон... Во-оон. Я сказа-ала... Исчеезни... — доносилось что-то в этом роде. Больше я не мог разобрать ни слова.

Я встал, задвинул стул и положил доллар на чай. Обернулся и пристально посмотрел ей в глаза. Нет, не те, я их не узнаю. Она не смотрела на меня, а только в то место, где я сидел минутой ранее. Видимо, я ей загораживал вид из окна. Вам нужна помощь, леди. Хотя бы подняться со стула, сами вы этого не сделаете, я знаю ваше состояние. Вам нужна помощь. А какое мне до этого дело? Я сдвинулся с места и прошел мимо нее, пусть ее поднимет кто-то другой, не привык я касаться чужих женщин.

Отец сидел на своем месте и читал прессу, я прошел мимо него, как призрак, он меня не заметил. Нет, скорее сделал вид, что не заметил. Парижа в зале не было. На следующий день я вновь услышал стук каблуков позади меня. Что вам здесь нужно?

Разве мало кофеен в этом городе, чтобы выбрать именно эту, чтобы сесть в нескольких шагах от меня? Она мне мешала думать, она мне мешала сидеть, эта женщина украла у меня часть моего пространства. Я был огражден здесь от мира, от людей, которых я не хотел ни видеть, ни слышать. Это было мое место. Моя тюрьма.

— Рад вас видеть, — без особого энтузиазма произнес официант. — Вам повторить?

— Нет, — она провела ладонью по лбу. По всей видимости, у нее сейчас болит голова, я бы даже сказал — невыносимо болит.

Женщина на него посмотрела так, словно видит первый раз в жизни.

— Мне один латте. Пока все. Спасибо.

Человек в дешевом костюме удалился.

Надеюсь, распробовав кофе, она больше никогда сюда не зайдет. Не хочу больше ее видеть в отражении стекла. В тот момент я мысленно находился в парке...

Было начало июля, того самого июля. Моя жизнь бесконечна, возможно, потому, что я никогда не следил за временем. Они стареют. Люди... Молодые душой. Я молод и телом.

Мне казалось в двадцать, что я прожил большую часть своей жизни, я был убежден, что знаю все. Мир не был для меня тайной, загадкой или закрытой книгой, которую мне хотелось открыть. Посмотреть одним глазом. Нет.

Никогда. Мой мир — это я. А себя я знаю, соответственно, я познал и мир.

Я сидел на скамейке у фонтана, куда дети вели своих матерей. Они мочили руки и ноги, сидя на той бетонной плите. Смеялись. Для них обыкновенная струя воды была чем-то исключительным, чудесным. Даже взрослые умывались и подкатывали брюки, чтобы опустить

ноги в фонтан. Знаете, как африканские племена, для которых вода была дороже кусков золота, и если бы дикари увидели этот фонтан,

то все выглядело бы именно так. Не иначе. Улыбаюсь. Может быть, это со мной что-то не так?

Я встал и двинулся в неизвестном направлении. Мне не важно было, куда идти, у меня не было конкретной цели. Я гулял и рассматривал зеленые сады. Вчера я закончил читать одну интересную книгу, мне нравится заварить себе крепкий чай, сесть на подоконник и погрузиться в другую реальность. Это для меня наслаждение — выходить из своей комнаты, следуя зову автора, наблюдать за интересными людьми. Как жаль, что в моем мире нет интересных людей. Самое приятное чувство — это когда ты на время откладываешь в сторону книгу и смотришь в окно. Ты придумываешь себе продолжение этой истории, телом сидишь на подоконнике, а душой еще там. Книга — это окно в другой мир. И пусть я конченый самоубийца, но я обожаю прыгать из окон. У меня есть личная библиотека, да, это громко сказано. Точнее, у меня есть место, которое я называю своей библиотекой. Это место находится на полу, у окна. Три стопки книг, блокноты, исписанные высказываниями, которые запали мне в душу. Один карандаш, было бы неплохо его подточить. Это теплое место, там, у окна стоит батарея. Собственно, так я живу. Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

Я уже собирался уходить из парка, когда увидел одну любопытную картину. Девушка шла мне навстречу. Нет, не так. Она, как инвалид, получивший боевое ранение в ногу, хромала навстречу ветру. У нее, по всей видимости, был сломан каблук, а иначе я бы не смог объяснить эту изящную, живописную походку.

Она была красивой, я бы даже сказал — очень, такие, как она, умеют ходить на каблуках.

— В этом мире нет настоящих мужчин? Закончились? — сказала она громко, чтобы слышали все. А затем добавила:

— Видимо, сегодня не мой день.

Я прошел мимо нее и боковым зрением посмотрел на ее профиль. В ней что-то было.

Я не могу объяснить — что. Я словно уже встречал ее раньше, в другом месте, при других обстоятельствах. Неведомая сила заставила меня остановиться. Что я делаю? Зачем мне это? Я развернулся и пошел вслед за ней. Я обошел ее сбоку и встал напротив нее. Она

посмотрела мне в глаза. Это они, эти глаза...

Девушка стояла в недоумении. Я приблизился к ней и, не сказав ни слова, обхватил левой рукой ее спину, нагнулся. А правой поднял ее

ноги. Она лежала в моих руках, молодая особа со вкусным парфюмом. Вишневый, вроде бы. Не важно. Я развернулся и направился в сторону дома. Сделал шаг. Еще один. Она молчала и только рассматривала мое лицо. Было ли мне тяжело? Было. Но я шел. Твердой походкой, не глядя под ноги, я знал свое направление.

— Тебе стоит поменять футболку и принять душ, — ее воздух коснулся моей щеки. Как романтично.

— А тебе не мешало бы сбросить несколько лишних килограммов, — не растерялся я.

Она сдержанно засмеялась.

— Спорт еще никому не вредил.

Значит, это я — слабак, а не ты тяжелая?

Ну-ну. Про себя улыбнулся.

— Куда мы идем? — после длительной паузы спросила она.

— А это имеет значение?

— Никакого, — не раздумывая, ответила она.

Этим она мне и понравилась. В ней было что-то такое, что было во мне. Но пока я не мог объяснить, что именно. Я еще мало эту девушку знал.

— Меня зовут Ли...

Черт, я поклялся не произносить ее имени. Ты безымянная, Донна. И я безымянный...

Я открыл глаза и очнулся снова в этой кофейне. Я посмотрел на стекло — той женщины не было, сидевшей позади меня, потерпевшей развод. Только пустой стул и чашка недопитого кофе. Я оказался прав. Вы больше сюда не вернетесь. И на том спасибо.

Я, тем временем, собрался и по знакомой дороге вернулся домой. В свой склеп, свою могилу, в музей дышащих картин. Я рисовал ее ночью, когда безумие брало надо мной верх, когда я был опьянен идеей оживить то, что убито. То, что растоптано. То, что мое. Я писал ее каждую ночь, писал и во сне, если спал. Я не ел, я не пил, я не жил. Я пытался создать человека живого из памяти, из образов, из разбитых зеркал. Я пытался вдохнуть воздух в легкие утопленнику, я целовал мертвые губы. Кто я?

За что мне это? Я сходил с ума каждую ночь. А поутру просыпался человеком.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Плётки и Лев Толстой

It BOOK публикует фрагмент книги Павла Басинского "Лев Толстой — свободный человек". Как всегда неожиданный взгляд биографа-виртуоза на привычного яснополянского старца и, пожалуй, самая провокационная и беспощадная книга, написанная о насилии, розгах и великом русском прозаике.

"Черный пиар". Новая раскраска для взрослых от Чака Паланика

Мы тут для вас приготовили рассказ из нового сборника "Приманка" - разудалого комикса от создателя культового "Бойцовского клбуа". Восемь историй, которые проиллюстрировали лучшие авторы комиксов со всего мира. Причем, каждая картинка бесцветная, раскрасить ее предлагается читателям. Раскрашивать, разумеется придется не утят, а мрачноватые сюжеты в духе Паланика, но от этого только интересней, правда ведь?

Роман Полины Жеребцовой «45-я параллель». Фрагмент

Книги молодой девушки из Грозного, которая видела три чеченские войны, переведены на 14 языков мира. В ее текстах-дневниках обычная жизнь с влюбленностями, бытовыми неурядицами и ссорами с родителями соседствует с бомбежками, голодом и разрухой. Новая книга Полины Жеребцовой - страшный, трогательный и попадающий в самое сердце рассказ о том, что жизнь не останавливается, даже когда война нарушает все ее законы.

Русский Монпарнас. На "бесплодной земле" послевоенной Европы.

В издательстве "НЛО" выходит совершенно очаровательная книга Марии Рубинс о роли писателей русского Монпарнаса в формировании стиля литературного модернизма. It BOOK публикует отрывок о надломе исторической эпохи и жанра.