Кофейня в сердце Парижа

07.06.2017

Представляем вам фрагмент нового романа Вячеслава Праха, автора нашумевшей «Кофейни». Нехитрая, трогательная и печальная история, попытка ответить на риторический, пожалуй, вопрос что такое любовь и какова ее цена.

Одним дождливым утром, когда капли громко стучали в окно, в которое я все это время смотрел, но не видел, дверь кофейни открылась. Я был верен, что это Он — человек в перчатках. Спустя несколько секунд я услышал стук каблуков. Женщина села в двух шагах от меня, за тем столиком, что стоял сзади.

В этом месте свободен весь зал, почему вы сели рядом? Человек тянется к человеку. Толпа к толпе. Нет. Я одиночка и мне нужно побыть наедине.

— Что вы будете заказывать? — послышался знакомый голос официанта.

— Бутылку дорогого коньяка. Сдачи не надо.

— Празднуете что-то? — спросил радостным тоном неуместный человек.

«Кто вас учил манерам?» — подумал я.

— Развод, — отрезала женщина.

Официант по ее интонации понял, что у него слишком длинный нос. Больше он ее не тревожил. Через несколько минут он принес бутылку коньяка и стакан, а затем молча удалился.

Я видел ее размытый силуэт в отражении стекла. Она не плакала, она не смеялась, она совсем не была в этом месте. Подносила стакан к губам и смотрела мне в спину. Через два месяца я назову эту женщину Розой...

Была ли она красивой? Я не видел, точнее, я не смотрел. Мне не важно было, как она выглядит. Разве имеет значение ее лицо? Может быть, но только не для меня. В ее глазах нет того мира, который я так пытался найти. На ее губах нет тех слов, которые я бы так хотел услышать. В ее руках нет моей жизни, и неважно, сколько в них красоты. Бутылка давно уже была пуста. Женщина к тому времени склонила голову набок, подпирая ее рукой. Она что-то говорила про себя, пошатываясь на стуле. Я пытался расслышать.

— Пошел вон... Во-оон. Я сказа-ала... Исчеезни... — доносилось что-то в этом роде. Больше я не мог разобрать ни слова.

Я встал, задвинул стул и положил доллар на чай. Обернулся и пристально посмотрел ей в глаза. Нет, не те, я их не узнаю. Она не смотрела на меня, а только в то место, где я сидел минутой ранее. Видимо, я ей загораживал вид из окна. Вам нужна помощь, леди. Хотя бы подняться со стула, сами вы этого не сделаете, я знаю ваше состояние. Вам нужна помощь. А какое мне до этого дело? Я сдвинулся с места и прошел мимо нее, пусть ее поднимет кто-то другой, не привык я касаться чужих женщин.

Отец сидел на своем месте и читал прессу, я прошел мимо него, как призрак, он меня не заметил. Нет, скорее сделал вид, что не заметил. Парижа в зале не было. На следующий день я вновь услышал стук каблуков позади меня. Что вам здесь нужно?

Разве мало кофеен в этом городе, чтобы выбрать именно эту, чтобы сесть в нескольких шагах от меня? Она мне мешала думать, она мне мешала сидеть, эта женщина украла у меня часть моего пространства. Я был огражден здесь от мира, от людей, которых я не хотел ни видеть, ни слышать. Это было мое место. Моя тюрьма.

— Рад вас видеть, — без особого энтузиазма произнес официант. — Вам повторить?

— Нет, — она провела ладонью по лбу. По всей видимости, у нее сейчас болит голова, я бы даже сказал — невыносимо болит.

Женщина на него посмотрела так, словно видит первый раз в жизни.

— Мне один латте. Пока все. Спасибо.

Человек в дешевом костюме удалился.

Надеюсь, распробовав кофе, она больше никогда сюда не зайдет. Не хочу больше ее видеть в отражении стекла. В тот момент я мысленно находился в парке...

Было начало июля, того самого июля. Моя жизнь бесконечна, возможно, потому, что я никогда не следил за временем. Они стареют. Люди... Молодые душой. Я молод и телом.

Мне казалось в двадцать, что я прожил большую часть своей жизни, я был убежден, что знаю все. Мир не был для меня тайной, загадкой или закрытой книгой, которую мне хотелось открыть. Посмотреть одним глазом. Нет.

Никогда. Мой мир — это я. А себя я знаю, соответственно, я познал и мир.

Я сидел на скамейке у фонтана, куда дети вели своих матерей. Они мочили руки и ноги, сидя на той бетонной плите. Смеялись. Для них обыкновенная струя воды была чем-то исключительным, чудесным. Даже взрослые умывались и подкатывали брюки, чтобы опустить

ноги в фонтан. Знаете, как африканские племена, для которых вода была дороже кусков золота, и если бы дикари увидели этот фонтан,

то все выглядело бы именно так. Не иначе. Улыбаюсь. Может быть, это со мной что-то не так?

Я встал и двинулся в неизвестном направлении. Мне не важно было, куда идти, у меня не было конкретной цели. Я гулял и рассматривал зеленые сады. Вчера я закончил читать одну интересную книгу, мне нравится заварить себе крепкий чай, сесть на подоконник и погрузиться в другую реальность. Это для меня наслаждение — выходить из своей комнаты, следуя зову автора, наблюдать за интересными людьми. Как жаль, что в моем мире нет интересных людей. Самое приятное чувство — это когда ты на время откладываешь в сторону книгу и смотришь в окно. Ты придумываешь себе продолжение этой истории, телом сидишь на подоконнике, а душой еще там. Книга — это окно в другой мир. И пусть я конченый самоубийца, но я обожаю прыгать из окон. У меня есть личная библиотека, да, это громко сказано. Точнее, у меня есть место, которое я называю своей библиотекой. Это место находится на полу, у окна. Три стопки книг, блокноты, исписанные высказываниями, которые запали мне в душу. Один карандаш, было бы неплохо его подточить. Это теплое место, там, у окна стоит батарея. Собственно, так я живу. Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

Я уже собирался уходить из парка, когда увидел одну любопытную картину. Девушка шла мне навстречу. Нет, не так. Она, как инвалид, получивший боевое ранение в ногу, хромала навстречу ветру. У нее, по всей видимости, был сломан каблук, а иначе я бы не смог объяснить эту изящную, живописную походку.

Она была красивой, я бы даже сказал — очень, такие, как она, умеют ходить на каблуках.

— В этом мире нет настоящих мужчин? Закончились? — сказала она громко, чтобы слышали все. А затем добавила:

— Видимо, сегодня не мой день.

Я прошел мимо нее и боковым зрением посмотрел на ее профиль. В ней что-то было.

Я не могу объяснить — что. Я словно уже встречал ее раньше, в другом месте, при других обстоятельствах. Неведомая сила заставила меня остановиться. Что я делаю? Зачем мне это? Я развернулся и пошел вслед за ней. Я обошел ее сбоку и встал напротив нее. Она

посмотрела мне в глаза. Это они, эти глаза...

Девушка стояла в недоумении. Я приблизился к ней и, не сказав ни слова, обхватил левой рукой ее спину, нагнулся. А правой поднял ее

ноги. Она лежала в моих руках, молодая особа со вкусным парфюмом. Вишневый, вроде бы. Не важно. Я развернулся и направился в сторону дома. Сделал шаг. Еще один. Она молчала и только рассматривала мое лицо. Было ли мне тяжело? Было. Но я шел. Твердой походкой, не глядя под ноги, я знал свое направление.

— Тебе стоит поменять футболку и принять душ, — ее воздух коснулся моей щеки. Как романтично.

— А тебе не мешало бы сбросить несколько лишних килограммов, — не растерялся я.

Она сдержанно засмеялась.

— Спорт еще никому не вредил.

Значит, это я — слабак, а не ты тяжелая?

Ну-ну. Про себя улыбнулся.

— Куда мы идем? — после длительной паузы спросила она.

— А это имеет значение?

— Никакого, — не раздумывая, ответила она.

Этим она мне и понравилась. В ней было что-то такое, что было во мне. Но пока я не мог объяснить, что именно. Я еще мало эту девушку знал.

— Меня зовут Ли...

Черт, я поклялся не произносить ее имени. Ты безымянная, Донна. И я безымянный...

Я открыл глаза и очнулся снова в этой кофейне. Я посмотрел на стекло — той женщины не было, сидевшей позади меня, потерпевшей развод. Только пустой стул и чашка недопитого кофе. Я оказался прав. Вы больше сюда не вернетесь. И на том спасибо.

Я, тем временем, собрался и по знакомой дороге вернулся домой. В свой склеп, свою могилу, в музей дышащих картин. Я рисовал ее ночью, когда безумие брало надо мной верх, когда я был опьянен идеей оживить то, что убито. То, что растоптано. То, что мое. Я писал ее каждую ночь, писал и во сне, если спал. Я не ел, я не пил, я не жил. Я пытался создать человека живого из памяти, из образов, из разбитых зеркал. Я пытался вдохнуть воздух в легкие утопленнику, я целовал мертвые губы. Кто я?

За что мне это? Я сходил с ума каждую ночь. А поутру просыпался человеком.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Фрагмент нового романа Амоса Оза

Этим летом в издательстве Phantom Press выходит долгожданный свежий и прекрасный текст Амоса Оза "Иуда" в переводе Виктора Радуцкого. Воздушные и гулкие иерусалимские улочки все также загадочно молчат, а немногочисленные герои по-прежнему задаются вопросами и бродят тихими ночами в поисках ответов.

Фридрих Горенштейн. Попутчики. Фрагмент

В канун Великого Дня Победы it book впервые публикует фрагмент повести Фридриха Горенштейна "Попутчики". С замечательным вступительным словом Юрия Векслера, автора единственной страницы, посвященной творчеству Горенштейна. http://www.svoboda.org/p/6034.html

Фрагмент новой повести Романа Сенчина

В издательстве АСТ («Редакция Елены Шубиной») в начале лета выходит новая книга Романа Сенчина, включающая в себя роман «Елтышевы», повести «Дочка», «Гаврилов» и ряд произведений последних лет. Название книги дала нигде еще не опубликованная повесть «Срыв», фрагменты которой автор предложил It Book.

Джонатан Коу."Карлики смерти".Фрагмент

Третий по счету роман британского писателя Джонатана Коу впервые выйдет на русском языке этим летом в издательстве "Фантом пресс".Перед Вами фрагмент текста в переводе Максима Немцова.