Джулиан Барнс «Шум времени»

17.11.2016
Текст: Сергей Шпаковский

3 декабря в Москву прилетает Джулиан Барнс. На ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction писатель выступит в формате открытого интервью с Юрием Сапрыкиным. А сегодня It Book рассказывает о последнем романе Барнса.

Если бы Барнс написал «Шум времени» об Осипе Мандельштаме, это было бы в первую очередь плагиатом. Во-вторых, аллюзия превратилась бы пошлость. Но Барнс не только известен, но и чуток – и название автобиографии Мандельштама досталось книге о Шостаковиче. О композиторе, чья биография очень похожа на прямую противоположность жизни поэта.

«Шум времени», как и подобает современной работе серьёзного автора, расположился на границе жанров. С одной стороны это беллетризованная биография Шостаковича. С другой – это полноценный роман, где главным героем становится культовый композитор. Как известно, Барнсу легко даются как художественная («Предчувствие конца», «Англия, Англия»), так и документальная литература («Письма из Лондона», «Уровни жизни»).

Сюжет романа выстроен хаотично. Барнс берёт фрагмент из детства и украшает им историю о начале конфликта с властью. Вот Шостакович на лестничной площадке ожидает гостей из Большого дома на Литейном (НКВД), а спустя пару абзацев уже летит в самолёте из штатов. Или же он даёт концерт в ленинградской филармонии, где ему аплодирует весь зал. Но потом вновь ждёт визит властей в коридоре у лифта. Лауреата Букеровской премии не столько интересует последовательность, сколько решения и обстоятельства.

Барнс не только в совершенстве изучил и красиво преподнёс биографию Дмитрия Шостаковича. Он сумел исполнить симфонию конфликта между человеком и эпохой.

 Удивительным кажется то, как глубоко британец погрузился в советскую историю. Барнс прекрасно знает, какие папиросы предпочитали сотрудники администрации и что курили музыканты, обращается к атрибутам диссидентства, например собранному на чёрный день чемодану. Он чувствует эпоху, её язык и вкус. Но Барнс понимает и другое. Для Шостаковича все вызовы в НКВД, Сталин и его подчинённые, американские журналисты, как и комары на пляже в Анапе, стали всего лишь «шумом времени». 

«Для Шостаковича НКВД, Сталин и американские журналисты, как и комары в Анапе, стали «шумом времени»

Как человек со временем перестаёт обращать внимание на собачий лай во дворе и крик младенца в соседней квартире, так и Дмитрий Шостакович старается просто не замечать власть и цензуру. После разгрома в «Правде», композитор работает на государство ради музыки. Если бы он воспротивился, то ушёл бы как Мандельштам. Но от судьбы не убежишь, и Шостакович соглашается на сделку с Большим домом в пользу работы. Ему куда важнее писать симфонии и оперы, сочинять музыку к балетам и фильмам, чем в один день лишиться музыки и жизни ради принципов. Ради этого он готов врать на любые темы: что считает музыку Игоря Стравинского, которым Шостакович восхищался, бессмысленной и бессодержательной, что порицает западную музыку. Он даже соглашается с мнением министра Жданова, клеймившего композитора долгие годы. Лишь бы продолжить писать и сделать всё возможное, чтобы его музыка звучала.

«Сегодня искусство не принадлежит партии и народу, равно как в прошлом оно не принадлежало аристократии вкупе с меценатами. Искусство – это шёпот истории, различимый поверх шума времени».

Эпизодически Барнс заставляет читателя заснуть. Всякий раз, когда автор цитирует композиторские речи, сказанные на очередном съезде профсоюза и написанные кем-то из администрации, читатель выпадает из текста. Эти цитаты наполнены такими знакомыми штампами и канцеляризмами, что зевота находит сама собой. Но премии Сомерсета Моэма, «Фемина» и Медичи не достаются просто так – и Барнс компенсирует советский административный слог регулярными ссылками на строки Блока, Ильфа и Петрова, Чехова, Пастернака и Шекспира.

«Шум времени» из документального романа превращается в живой, невероятно художественный текст, где Шостакович представлен и главным героем, и информационным поводом, и мотивом. Такой литературный подарок преподносит один из главных писателей сегодняшней Великобритании, критик и эссеист Джулиан Барнс к юбилею Дмитрию Шостаковича. В 2016 году весь мир отмечает 110 лет со дня рождения культового гонимого и презираемого композитора, которого советская власть запугала настолько, что он стал лауреатом Ленинской и пяти Сталинских премий, а в 1960 году всё же вошёл в стройные ряды КПСС.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Регулярное чтение. Майер, Воденников, Клайн

Проза Дмитрия Воденникова, первый роман Филиппа Майера и наделавшие шума «Девочки» Эммы Клайн. Сергей Шпаковский снова рассказывает о трёх новых книгах.

Последнее лето

Станислав Секретов о романах Ирины Богатыревой «Формула свободы» и Дарьи Бобылевой «Вьюрки»

Регулярное чтение. Элтанг, Адичи, Москвина

Полки книжных магазинов пополнились новыми романами прекрасных дам, но «женскими» эти истории не назовёшь. Сергей Шпаковский рассказывает о трёх свежих книгах.

Регулярное чтение. Капоте, Осипов, Геласимов

Ранние тексты Трумена Капоте, свежие работы Максима Осипова и дальневосточная экспедиция Андрея Геласимова. Сергей Шпаковский рассказывает о трёх новых книжках.