Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Декабрьское чтение. «Зима, когда я вырос» Петера Ван Гестела

13.12.2016
Текст: Яна Семёшкина

Яна Семёшкина рассказывает о идеальной книге для чтения под ёлкой и всей семьёй.

«Зима, когда я вырос» - это амстердамский дневник маленького мальчика о зиме 1947-го года. Дневник с беспристрастным, по-детски простодушным взглядом на войну, написанный холодным, зимним языком. На каждой странице, как на очень тихом снегу — восклицательные знаки следов.

Книга «Winterijs» голландского писателя Петера Ван Гестела вышла в начале нулевых, вызвав высокий читательский интерес в Европе, и трижды удостаивалась высоких премий в области детской голландской литературы. Переведённая на все европейские языки, «Winterijs» под названием «Зима, когда я вырос» была издана в России не так давно - в 2013 году . Книга стала едва ли не единственным символом голландской прозы и особенно полюбилась российскому читателю - то ли за тонкий юмор Ван Гестела, то ли за атмосферные иллюстрации Юлии Блюхер – в которых черно-белая зима растворилась в экстерьерах блокадного Амстердама.

«Зима, когда я вырос» - маргинальная, с точки зрения жанра, повесть. История на границе городского очерка и романа-взросления с зимними послевоенными декорациями. Ван Гестел затевает холодную войну с жанром, разрушая каноны святочного рассказа, избавляясь от сюжетов и героев во вкусе Чарльза Диккенса. Чудеса в повести принимают характер повседневности – мирная жизнь, дружба, мимолетная влюбленность – способны уберечь сердце ребёнка от глубоких экзистенциальных потрясений.

Десятилетний Томас в послевоенном Амстердаме остается один на один с зимой. Его мама умерла от тифа, а отец – чудаковатый, шукшинский тип, от горя чуть не позабыл, что у него есть сын. Томас ходит в школу, где его регулярно бьют, но это его совсем не заботит - он влюблен в хорошенькую одноклассницу Лишье Оверватер.

Потрескивание дров в школьной печке, тоскливые с проморозью окна и уроки грамматики – обыкновенный день мальчишки, которого никто не хочет замечать. Война кажется Томасу привлекательней, чем послевоенное время - ведь во время войны мама была жива, хоть и дров не всегда хватало на зиму, а маминых харчей - на целый день. Ван Гестел идёт вслед за потоком детского сознания – от выверенного текста - к устному фиксированию событий - это не полноценный дневник, а мысли, которые слышит ребёнок и старается их запомнить, пока они не разбежались, как мыши.

Однажды на перемене Томас знакомится с худым, остроносым мальчиком, Питом Званом, а чуть позже - с его необыкновенной семьей. Зван – еврей, его родители стали жертвами холокоста, он сирота и живёт у своей тётушки-голландки по имени Йос. Тема холокоста становится центральной в повести, Томас ничего не знает об этой трагедии - взрослые о ней не говорят. И только , когда отец уезжает на заработки в Германию, Томас перебирается на зиму к новому другу и постепенно узнаёт, что произошло с семьей Звана.

Трогательный мир второклассника Томаса похож на карандашные зарисовки – в нём преобладает быт, город и карикатурные силуэты взрослых. Взрослые в повести Ван Гестела специфичны - они инфантильны, беззащитны, искалечены войной.

Отец Томаса поражает своим чувственным неряшеством . Мир служит ему пепельницей , он курит и пишет до поздней ночи, засыпает в ботинках, спит до позднего утра, бессовестно транжиря время. Тётушка Йос по-детски эгоистична, худая эксцентричная богачка почти забывает собственную дочь, чтобы устроить личную жизнь, и беззаботно отпускает сироту-племянника в Америку, совершая одно за другим - череду элегантных предательств.

Происходит зеркальный переворот, взрослые меняются местами с детьми, и дети оказываются рано повзрослевшими, вдоволь исстрадавшимися «маленькими старичками», они самостоятельно принимают решения и берут на себя всю тяжесть потерь.

Война у Ван Гестела становится психологическим катализатором – в ней нет правых, вот что удивительно. Все одинаково неправы. Отец Томаса делает папиросы из тоненькой Библии, в которой несколько тысяч страниц, он выдергивает полупрозрачные листочки и закручивает в них табак со словами: «я пускаю в ход только те страницы, на которых Бог ведёт себя как Гитлер и истребляет целые народы».

Очень честная, атмосферная книга, способная трогательно и осторожно ответить ребенку на самые страшные вопросы и объяснить что такое истребление целого народа. Повесть создана из недосказанных слов о великом горе. В ней много зимнего настроения, историй о Рождестве, довоенных пластинок и хороших по-настоящему смешных шуток.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Гамлет мценского уезда или Жан-Батист Гренуй на русский лад

Екатерина Врублевская о книге Валерия Бочкова «Обнаженная натура», художественной части и тихих московских дворах.

Книга недели. Красная книга или корабль дураков

Екатерина Врублевская про "Азарт” Максима Кантора, утопические идеи и людей, изнуренных йогой.

Книга недели."Карлики смерти" Джонатана Коу

Яна Семёшкина о первом британском романе, написанном в сонатной форме

Книга недели. Магическая история обыкновенной жизни

В мае Phantom Press переиздали роман Джуно Диаса «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вау». Смачно написанная проза, пропитанная доминиканским ветром, горестями и радостями одной семьи и целого народа. Книга-сказка, которая трогает за живое и поднимает серьезные вопросы, при этом залихватски виляя бедрами, целомудрие – это ведь не про магический реализм, правда?