Человек с пустой бутылкой

10.03.2017

9 марта 1994 года в штатах скончался Чарльз Буковски. Сотни его работ до сих пор не найдены и не опубликованы. Сергей Шпаковский делится впечатлениями от «малого собрания» сочинений Чарльза Буковски и составляет краткий гид по творчеству меланхоличного пьяницы.

В России есть два национальных героя американского происхождения. Однако, это не дети русских эмигрантов и не американцы, переехавшие в наши широты. Первым из героев был Эрнест Хемингуэй, в образ которого до сих пор влюблены все — от рабочих до поэтов всея Руси. Вторым стал Чарльз Буковски — персональный литературный собутыльник. Сегодня с книгой Буковски в руках встречаются девушки с первых курсов института, высоколобые интеллектуалы, модники и школьные преподаватели литературы. Он объединил всех читателей — от маргиналов до учительниц. 

В издательстве «Эксмо» решили переиздать классические работы Чарльза Буковски, а также выпустить некоторые впервые переведённые на русский язык тексты. На данный момент в серии «Бунтарь и романтик» вышли романы «Хлеб с ветчиной» и «Женщины», а также сборники заметок и очерков «Из блокнота в винных пятнах» и «Письма о письме». Не дожидаясь выхода всех книг серии, разбираемся в наследии последнего певца кабаков.

Первые переводы Буковски на русский начали печатать литературные издания. В 1994 году на страницах журнала «Искусство кино» был опубликован роман «Голливуд», а спустя два года в «Иностранной литературе» вышла «Макулатура». После этого за работы американского реалиста взялись книжные издательства и к началу нулевых в России были опубликованы все автобиографические романы Буковски о знаменитом Генри Чинаски. Но читать их следует не в хронологическом порядке. И вообще плевать в каком порядке читать Буковски, как и Довлатова, Хемингуэя, Кафку или Достоевского.

«Хлеб с ветчиной»

Откройте фотоальбом своей юности, купите дешёвого портвейна и возьмите в руки «Хлеб с ветчиной». Роман был написан в 1982 году, став четвёртым текстом о Генри Чинаски. Однако именно в нём Буковски знакомит читателей с детством своего альтер-эго. Маленького Чинаски окружают в конец обезумевший отец, абсолютно безвольная мать и разные придурки из школы. Только дед Лео, конченный и бездарный пьяница, показывает юноше некое подобие любви и заботы.

«Хлеб с ветчиной» - это не просто злосчастный конфликт отцов и детей, а настоящая борьба за возможность хоть как-то любить мир, который развернулся к тебе далеко не лицом. По известной международной традиции, Чинаски-младший находит спокойствие в трёх делах — драках, выпивке и литературе. Но глава семьи продолжает пороть пацана, орать на него, запрещать прогулки и в конце концов выбрасывает рукописи сына. После таких детско-юношеских страданий биография будущего писателя превращается в сущий ад с элементами угара.

Следом за «Хлебом с ветчиной» можно читать «Фактотум» и «Почтамт», рассказывающие о зрелых годах Генри Чинаски. Они стали своеобразной историей американской мечты, вывернутой наизнанку, растоптанной и проданной в ближайшем сэконд-хэнде.

«Женщины»

Одним из самых популярных романов Чарльза Буковски стали «Женщины» — предпоследняя книга о депрессивных приключениях Чинаски. Клинический неудачник и пьяница уже основательно окреп, ему 50 лет и он стал настоящей легендой альтернативной литературы и неформальной прессы. Роман состоит из сотни историй о случайных подружках и возлюбленных Генри, с которыми он делил не только постель, но и размышления вперемешку с выпивкой. Американский Казанова провинциального пошиба хвастает и ноет, страдает и бесится — может сложиться впечатление, что он презирает девушек, хотя в сущности ненавидит самого себя. Даже в самых похабных работах Буковски виден романтик, влюблённый в одну единственную девушку всей своей жизни. Сегодня может показаться, что «Женщины» стали самым слабым романом Буковски, но в 1978 году его приняли и критики, и читатели, а спустя три года общий тираж составил более ста тысяч экземпляров.

«Голливуд»

Последний роман о дерьмовой жизни Генри Чинаски не вошёл в серию «Бунтарь и романтик». Но пропустить эту книгу — грех для поклонников Буковски. Пожалуй, это самый похмельный текст культового автора. Он был написан в 1989 году и посвящен работе над фильмом Барбета Шредера «Пьянь», вышедшего в прокат двумя годами ранее. Среди всего массива американской прозы XX века сложно найти более сентиментальный роман об изгое общества, асоциальном горожанине и романтичном пьянице. Кроме того, это большое эссе о самом городе. О Голливуде, в котором живут по своим кинематографическим правилам. В нём нельзя быть честным, здесь можно только улыбаться всему и всем.

«Из блокнота в винных пятнах»

Несмотря на популярность крупной прозы, большая часть текстов Буковски — это короткие рассказы, очерки, записки и статьи. В сборник «Из блокнота в винных пятнах» вошли как раз такие ранее не публиковавшиеся сочинения, накарябанные на салфетках и клочках бумаги. Кроме того, в книгу вошли некоторые тексты, известные по «Запискам старого козла». И это, конечно, литература на любителя. Она сумбурна, язвительна и порой высокомерна, но всё тот же знакомый сорокаградусный флёр заставляет читать заметки Буковски страница за страницей. Это короткие тексты о людях, литературе, жизни и самом себе. Больше всего они похожи на дневниковые зарисовки, которые автор никогда не будет отсылать редакторам литературных и городских изданий. Порой очень личные, а иногда подобные манифестам, они будто бы и должны были остаться в блокноте в винных пятнах, но появились печатном книжном издании.

«Письма о письме»

Отметим, что «Письма о письме» - это вовсе не название очередного романа. Здесь нет знакомого Генри Чинаски, нет историй в духе «Записок старого козла», как и нет ничего общего с классическими изданиями писем и дневников других знаменитостей. Но это действительно письма, написанные настоящим адресатам — Карлу Вайсснеру, Джону Уильяму Коррингтону, Генри Миллеру, Джону Мартину и многим другим. Эти монологи Буковски охватывают практически весь период творчества, с 1945 по 1993 гг. За это время у писателя меняется и манера письма, и собеседники. В них появляются рисунки, они становятся то короче то длиннее, в некоторых из них Буковски будто бы совсем теряет связь с реальностью. Остаётся только память, которая хранит истории из безумной жизни писателя.

Как читать Буковски?

Как угодно. Вы можете быть пьяны и тогда Чарльз уверенно составит вам компанию. Или можете читать его только в тяжёлые дни похмелья — сразу поймёте, что бывает куда хуже. А может быть вы будете сидеть дома с чашкой чая и просто переворачивать страницу за страницей. Всё равно. Главное — аккуратно вживаться в роль и отказаться от снобизма и предвзятости. Да, это абсолютно грязная литература. 

Но присмотрись вон к тому мужику в углу зала. К тому самому, что допивает четвёртую кружку разбавленного светлого пива. Он ведь рассказывает какую-то историю своему собеседнику. Может быть от него ушла жена. Или его выгнали с работы. А может его божественные стихи отказался печатать толстый литературный журнал? Таких историй всё равно много, так что можно и не слушать того самого мужика в углу зала. Но история, как и сам рассказчик, может быть интересной.

P.S.: В ближайшее время «Эксмо» выпустит ещё одну важную работу Буковски - «О кошках». В ней собрана короткая проза и стихи, написанные о любимых четвероногих. И тогда в вашей библиотеке появится самая милая книга американского писателя. В июле, сентябре и ноябре будут изданы романы «Почтамт», «Фактотум» и единственный жанровый текст Буковски — детективный роман «Макулатура».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Перечитываем. Джон Бакстер "Лучшая на свете прогулка"

Хемингуэй, Фицджеральд, Матисс и бесконечные прогулки по Парижу. Обозреватель Сергей Шпаковский перечитывает «Лучшую на свете прогулку» Джона Бакстера.

Перечитываем: Олег Козырев "Дневник замерзающего москвича"

В холодные апрельские дни обозреватель Сергей Шпаковский вспоминает книгу Олега Козырева «Дневник замерзающего москвича».

Перечитываем. Дмитрий Данилов "Горизонтальное положение"

В нашей традиционной рубрике обозреватель Сергей Шпаковский вспоминает главный роман Дмитрия Данилова «Горизонтальное положение».

Сага о Йосте Берлинге

77 лет назад не стало Сельмы Лагерьлёф - символа шведской литературы и создателя магического романтизма. It BOOK перечитывает первый и самый неоднозначный роман шведской писательницы.