Проект It BOOK сейчас на реконструкции, но мы оставили текущую версию открытой для вас  

Андрей Родионов и Екатерина Троепольская. Поговорили

30.05.2017
Текст: Арина Бойко

Андрей Родионов и Екатерина Троепольская – едва ли не единственные драматурги в России, пишущие пьесы в стихах. До того как стать «драматургами» они много лет курировали поэтические фестивали. Андрей Родионов стал известен еще в начале нулевых своими брутальными, но чувственными стихами. В 2011 году он написал свое первое драматическое произведение – «Нурофеновая эскадрилья», которое, по словам автора «сложено больше по законам поэмы». С тех пор он и его жена Екатерина стали чуть ли не самыми востребованными драматургами: почти каждая их пьеса моментально становится хитом таких экспериментальных площадок как театр «Практика» и «Центр имени Вс. Мейерхольда». В прошлом году режиссер Андрей Сильвестров снял по их пьесе «Прорубь» фильм, который попал в конкурсную программу «Кинотавра-2017».

В этом году у них выйдет первый сборник драматических произведений и целых две новых постановки – «Зарница» в исполнении Мастерской Дмитрия Брусникина и «#ЧЁСТИХИ:ЛЮБИТЬ» театра «Июльансамбль», в котором они значатся не драматургами, а кураторами.

С 2013 года пьесы Андрея и Екатерины ежегодно участвуют во внеконкурсной программе фестиваля «Любимовка». Сами они однажды в интервью сказали, что каждой новой пьесой проверяют на прочность современную драматургию. И шире – современный театр, которому пьесы в стихах зачастую представляются архаичной формой времен Мольера или Грибоедова. Андрею и Екатерине, кажется, удалось победить этот стереотип: в их пьесах поэзия в буквальном смысле становится языком будущего.

Так, например, герои «Нурофеновой эскадрильи» работают в сфере «биологической авиации», то есть выращивают самолеты прямо на грядках. Это секретная служба – на них возложена миссия по подготовке к мировой ядерной войне против Америки. Катя и Андрей признаются, что эта далеко не патриотическая пьеса, но она оказалась пророческой.

– Это было в те времена, когда один наш коллега рекомендовал нам убрать оттуда упоминаемую там Америку, которая нападала там на Россию, потому что ему казалось, что это не очень актуальное противопоставление стран друг другу. А теперь он, конечно, стоит на позициях противоположных, теперь он конечно в Америке видит главного врага России. Еще мы недавно думали назвать ее «Мурафеновая эскадрилья», потому что из «Нурофена»  уже убрали кодеин, которому была посвящена эта пьеса: они там употребляли таблетки, продающиеся в аптеках, которые содержали всякие средства, расширяющие сознание. А теперь уже эти таблетки стали совершенно безопасными.

              На самом деле, то, что в 2013 году было будущим, тоже уже давно наступило. Так, в пьесе «Проект СВАН» умение сочинять стихи становится показателем грамотности и, одновременно –  национальным признаком. Аналог такого экзамена в жизнь воплотила компания Яндекс Такси, которая обязала водителей, поступающих к ним на работу, читать стихи, чтобы проверить их знание русского языка.

Действие «СВАНА» и «Нурофеновой» происходит, вероятно, в одной вселенной – в самом начале «Нурофеновой эскадрильи» мы узнаем о существовании некой Клавдии Петровны, с которой позднее встречаемся в УФМС. Ситуация с мигрантами, которым, чтобы заполучить паспорт гражданина РФ, нужно сдать «поэтический экзамен», органично вписывает стихи в саму канву истории. Хотя сами авторы говорят, что изначально поэзия была только формой.

– В какой-то момент мы не могли писать по-другому. Сейчас мы экспериментируем с уже просто драматическим текстом, но все равно мы включаем туда стихи. А потом это был удачно найденный ход: будущее, где все говорят стихами. Это очень русский ход, он в России, где всех могут заставить делать что угодно, не вызывает отторжения. Почему бы и стихами не заставить говорить?.

            «СВАН» в 2015 году поставил театральный визионер Юрий Квиатковский, имя которого после «Копов в огне» и «Норманска» было уже хорошо знакомо как в театре, так и за его пределами. Зрелищный и масштабный спектакль – со сценографией Полины Бахтиной и музыкой Сергея Касича играет «старший состав» Мастерской Дмитрия Брусникина в стенах ЦИМа – о большем, наверное, и не приходится сегодня мечтать драматургам.    Последнюю из антиутопической трилогии пьесу – «Зарница» ждет, по всей видимости, не менее счастливая судьба: над ее постановкой будет работать та же команда профессионалов. Премьера назначена на следующий сезон.

Сейчас Андрей и Екатерина работают над новой версией спектакля Мастерской Виктора Рыжакова, так же  известной как  «Июльансамбль» – «ЧЁСТИХИ». Новая версия будет называться «ЧЁСТИХИ: ЛЮБИТЬ» – по сути, это будет уже другой спектакль: от набора текстов до сценографии. Тема любви, заявленная в названии, использована как формалистский ход – стихи, вошедшие в спектакль, содержат слово «любовь» или однокоренные ему. Екатерина и Андрей признаются, что хотят сделать спектакль о любви во всех ее проявлениях: «В одном стихотворении будет, например, про любовь к Сербии». 

Спектакль будет усложнен для зрительского восприятия: из него исчезнет эстрадность, к которой тяготела оригинальная версия. Екатерина и Андрей хотят сделать не развлекательный спектакль, но спектакль-антологию серьезной современной поэзии. В этом они, в целом, следуют тренду «просветительского» театра, из которого ты уходишь не только с переживаниями, но и с новыми интеллектуальными впечатлениями.

– Мы точно знаем, что сейчас людям гораздо интересней какие-то сложные вещи пытаться понять, чем просто приятное удовольствие получить. То, что делали в «Честихаx» до этого, было в традиции актерского чтения стихов. Сама по себе история актерского чтения стихов прекрасна, но мы решили подойти с поэтической стороны, провести такой эксперимент: сможет ли актер работать с текстом иначе? То есть выйти из образа, остаться медиумом, перестать быть актером. У нас очень сложный поэтический набор: Витаутас Плиура – это модный американский поэт, Сергей Жадан – украинский поэт. Оксана Васякина – рупор современного феминизма. Кирилл Медведев – главный поэт социалистического левого движения, за него прям драка была, все хотели читать его стихи. Григорий Дашевский, Фаина Гримберг, Эдуард Лимонов – это просто прекрасные стихи.

             Многие из авторов собираются прийти на премьеру, которая состоится 3 июня в рамках «Театральной Бессонницы». В этом году акция проходит под заголовком «Стихи свои», а это значит, что до 5 утра со всех этажей ЦИМа будут доноситься стихи. Как оказалось, поэты – публика крайне критическая, когда дело касается чтения со сцены их собственных стихов.

 – Мы общаемся с очень большим количеством поэтов, которые, в основном, что явилось сюрпризом для актеров – не любят, а некоторые – просто ненавидят, когда их стихи читают актеры. Поэты приходят, получают разрыв сердца и уходят. А потом, поэты – очень вежливые люди. Они говорят: «Спасибо вам, спасибо большое!». А потом убегают.

Стихи, как объясняют Екатерина и Андрей, построены по отличным от драматургии законам: зачастую в них не заложено такого психологизма, какой они обретают в голосе драматического актера. С другой стороны, стихи должны звучать. Едва ли кто-то знает об этом лучше, чем Андрей: «Стихи в отличие от прозы – это для голоса вещь. Даже самому себе их советуют читать вслух».

Екатерина сравнивает чтение стихов с игрой по нотам – здесь «чувства» уходят на второй план. Неудивительно, что актеру труднее всех стать «правильным» озвучивателем» – ведь у него уже есть представления о том, как именно нужно сыграть эти ноты.

  – Музыкант берет партитуру и один ее играет так, другой так. Мы слышим разные исполнения, разные акценты, кто- то более страстно, кто-то менее. Но если там написано «четвертинка ноты», то значит надо четвертинку играть, а не целую и не половину, и не одну шестнадцатую.

– Мы все время живем среди текстов, а актеры ищут то, что у них откликается в душе и на это делают свой акцент. Мы пытались перевернуть этот актерский взгляд и сказать: забудьте, что вы вообще читаете, не думайте о смысле, просто произносите гласные, просто не роняйте финал, просто соблюдайте паузы. У них есть четкие актерские задачи – они пытаются вживаться, пропускать через себя и каким-то образом этот  поэтический образ воплощать. Мы сейчас пытаемся их заставить перестать выполнять эти задачи. Все равно есть опасность, что актер, оказавшись на сцене, забудет все наши заветы.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Разговор. Александр Генис.

Диана Дельмухаметова поговорила с Александром Генисом о новых формах подачи текста в эпоху фейсбук, мировом писательском кризисе, опыте работы в «Плейбой» и «пророчествах» Владимира Сорокина.

Разговор с Ольгой Брейнингер. Об Оксфорде, Оксимироне и биполярном расстройстве.

Она говорит, как пишет. С едва заметным музыкальным акцентом. Отвечая на вопрос, заканчивает фразу, будто телефонный звонок, — в интеллигентной полуулыбке.

Разговор. Вадим Дуда.

Главный редактор It book Екатерина Врублевская и директор Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы Вадим Дуда поговорили о важном. Практическая сторона вопроса – эффективность работы современной библиотеки и ее пространство. Романтическая – бумажная книга, хорошие времена и большие надежды.

Разговор с Анной Козловой. О национальном герое, сексе и Звягинцеве.

Анна Козлова пишет романы — на современном фейсбучном русском, о людях, которые пользуются айфоном, смотрят порнофильмы и ходят в бары в Камергерском. Есть среди её героев и те, что страдают шизофренией, и те, что носят джинсы, затянутые на талии черным ремнем, и заправленную в джинсы ковбойку — усохшие, с пергаментной кожей лифтеры и состарившиеся работницы Союзмультфильма. Героев Козловой — таких неподдельно разных — объединяет мир нетрезвой, растрепанной России. Страны, как бы это правильней сказать, с «чертовщинкой», с неистребимым шлейфом карнавальности и абсурда.