«Я» бывают разные!

11.09.2017
Текст: Станислав Секретов

Станислав Секретов о новом романе Антона Понизовского «Принц инкогнито», буднях психушки, флотской повседневности и словах-редкостях.

После громкого «Обращения в слух» некоторые решили, что Антон Понизовский так и останется автором всего одного романа: журналист провел удачный социальный эксперимент, собрав истории жизней реальных людей и связав их философскими размышлениями да образом Федор-Михалыча. Не тут-то было – спустя четыре года последовал второй роман, и он, есть такое чувство, тоже вызовет волну обсуждений: в августе сперва в «Новом мире», а затем – отдельной книгой в редакции Елены Шубиной вышел «Принц инкогнито».

В основе – опять эксперимент: если истории для «Обращения в слух» Понизовский записывал на Москворецком рынке и в Одинцовской медсанчасти, то для получения необходимого опыта и сбора документальных материалов для нового романа автор какое-то время трудился санитаром в областной психиатрической лечебнице. Работу сумасшедшего дома писатель изучил в деталях – отсюда столько точнейших описаний и образов.

 

Однако главы о буднях провинциальной больницы, центральным персонажем в которых становится медбрат Дживан, чередуются с уводящими читателя в начало прошлого века картинами жизни матросов линейного корабля «Цесаревич» и прячущегося среди них испанского принца, готовящегося занять престол. Изобрести машину времени и слетать в 1908 год, чтобы поработать юнгой на большом судне и досконально узнать, как все устроено, Понизовский, понятное дело, не мог. Или все-таки мог? Почему писатель так хорошо разбирается во флотской повседневности столетней давности? Ответ – в самом конце книги, где «автор низко кланяется и горячо благодарит тех, кто поделился временем, благорасположением – и познаниями в тех многочисленных областях, в которых сам автор как минимум (или максимум?) плавает – а как максимум (или все-таки минимум) вообще ни бельмеса». Подход ответственный! В списке благодарностей – имена врачей, историков, литераторов. А также – филологов и жителей Сицилии, Степанакерта и других городов, что снимает еще один вопрос, касающийся потрясающего, вызывающего восхищение языка романа. В речи героев «Принца инкогнито» помимо медицинских и морских терминов встречаются испанские, итальянские, португальские, азербайджанские, армянские слова. Разговорные, жаргонные, бранные, местечковые… И это не говоря о словах-редкостях, почти не попадающихся на страницах современных книг. «Каверны», «муар», «охвостья», «газгольдер»… Язык как первого, так и второго романа Понизовского чрезвычайно богат, автор любит мудрых, начитанных персонажей с собственной философией. Есть такие и среди пациентов лечебницы. «Все важные, а жизнь неважная» – какой правильный, простой и совсем не дурацкий вывод о том, что творится вокруг! Подобная находка в книге далеко не одна.

Фабула романа носит детективный характер: Дживан долгое время безрезультатно пытается вычислить, кто из его подопечных дважды устраивал в больнице поджоги. Писатель намеренно «путает следствие», притягивая под подозрение героя разных пациентов, а то и вовсе говоря, что у нормальных людей из-за длительного пребывания среди сумасшедших тоже может повредиться рассудок, тем самым не исключая самого Дживана из числа возможных пироманов. Кто и почему стал поджигателем, Понизовский расскажет в предпоследней главе – главную интригу мы разрушать не будем. Другие сюжетные интриги к концу книги разрушатся сами собой: для внимательного читателя автор подготовил целое ожерелье из параллелей. Скажем, старшего боцмана «Цесаревича» и санитарку дурдома неспроста зовут одинаково. Не просто так созвучны имена молодого корабельного матроса и сына богача, спрятанного в психушке от суда. И, конечно, не случайно тесно связаны пожары и коронация наследника.

Любопытно проследить, как персонажи романа воспринимают себя, и как их воспринимают другие герои. Сплошные принцы, прячущие в давнем или недавнем прошлом горсти загадок. Дживан – вроде уже не молодой, так и не ставший большим врачом, большим медицинским начальником человек. Но при этом – статный восточный красавец, всегда держащий спину прямо, элегантно одевающийся, пользующийся немалым успехом у женщин, привыкший всегда и во всем добиваться своего. Настоящий аристократ. Принц. Восемнадцатилетний Амин Шамилов – тоже принц. «Инфант», наследник олигарха местного пошиба. Парень, которому по происхождению разрешено и положено все: самая красивая девушка, самые дорогие курорты, самые экстравагантные и опасные развлечения. Конечно, любой принц чувствует свое превосходство и не желает делиться титулом с другим. А ведь есть еще принц с «Цесаревича»…

Отношения между людьми, представляющими разные нации, разные социальные слои, имеющими разный общественный вес, живо интересуют Понизовского. В фигуре Дживана, в историях его детства и юности много сложных армяно-азербайджанских отголосков. Однако два народа при желании могут мирно уживаться, делиться своими культурами и перенимать у соседей лучшие черты. А как ловко герой – «лицо кавказской национальности» вывернется из сложной ситуации в пивной на Псковщине, когда на него с желанием устроить «махач» пойдут двое нетрезвых русских «скобарей»!

 

Тоже ведь, оказывается, можно культурно разойтись без драки. Заведующая отделением и медбрат, медбрат и санитарка, санитарка и пациенты, буйные и сохранные. Стараются понимать друг друга, договариваться, искать компромиссы. Вот и главная параллель: сумасшедший дом как большой корабль, большой корабль как наше общество, объединяющее абсолютно непохожих людей разного пола, возраста, цвета кожи, материального положения, религии, политических пристрастий…

«Каждый из нас – принц инкогнито», каждый до поры до времени хранит тайны, позволяющие полностью постичь его сущность, его «я». Помните умного кролика из советского мультика про Винни-Пуха? «“Я” бывают разные!» Посмотришь так – принц, посмотришь эдак – псих. За каждым – своя длинная история, хоть роман пиши! Антон Понизовский пишет. При внимательности и наблюдательности писателя, его журналистском желании полностью погружаться в исследуемую среду через год-другой можно будет ждать очередную книгу.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Регулярное чтение. Бегбедер, Букша, Быков

Бегбедер разговаривает с лучшими писателями века, Букша смеётся над политическими и социальными рамками, а Быков возвращается в предвоенные годы. Наш обозреватель Сергей Шпаковский снова рассказывает о трёх новых книгах.

Декабрь четырнадцатого

Сергей Шпаковский о новой книге Платона Беседина — антивоенном романе «Дети декабря».

СВОИМИ СЛОВАМИ - С ЧУЖИМИ ОШИБКАМИ

Анна Матвеева о книге «Сергей Рахманинов. Воспоминания, записанные Оскаром фон Риземаном». О ценности темы, невзирая на ошибки корректоров.

10 книг, без которых нельзя уйти с ММКВЯ

Каждый литературный гурман знает, что книжный сезон начинается с открытием ММКВЯ. За пять дней книжной ярмарки на ВДНХ можно обеспечить себя чтением на весь следующий год. It BOOK подготовил список книг, мимо которых ну никак не получится пройти мимо.